Одри Дивон - Рецепт вранья

— И куда же вы подались? — спросила я.

— Зашли в булочную и там познакомились с одним дядькой, вернее, уже стариком. Что с вами такое, удивился он. Ну, сама понимаешь, надо было срочно что-то придумывать. Ладно, открою тебе сейчас один секрет. Знаешь, как в домашних условиях изготовить качественное вранье? А у меня есть рецепт. Благодаря ему я всегда выбираюсь из самой глубокой задницы. Рецепт этот очень простой. Берешь хороший кусок правды, делаешь надрез и бросаешь туда одну маленькую детальку. Зашиваешь и ждешь — взойдет или нет. Главное, внушить себе, что никакого надреза не было, забыть о нем навсегда. И тогда, если росток проклюнется, твое вранье станет частью правды. Хорошую ложь всегда сначала надо рассказать себе. Потом в каком-нибудь разговоре она вдруг — раз! — и вылезет. Сама собой. Значит, созрела.

Ну например. Тебе надо сочинить душещипательную историю. Первым делом определись с сюжетом. Допустим, ты хочешь соврать, что в шестнадцать лет тебя изнасиловал взрослый мужик. Для начала представь себе какой-нибудь случай, который с тобой реально произошел. Скажем, как-то вечером ты пешком шла домой от лучшей подружки, которая вообще-то жила в трех кварталах от тебя. А ходила ты к ней на день рождения. И вот, возвращаясь, ты ужасно испугалась, потому что тебе показалось, что за тобой идет какой-то незнакомый мужик. Ты даже бегом побежала, влетела на свою лестничную площадку и начала барабанить в дверь что было силы. Мать тебе открывает: что случилось? Тут ты понимаешь, что никто за тобой не гонится, чувствуешь себя полной дурой и говоришь: «Ничего». Это правда — то, как все было на самом деле. А теперь посеем в нее семечко лжи. Тебе все так же шестнадцать лет, ты возвращаешься из гостей и вдруг слышишь у себя за спиной шаги. Представь себе тупик. У вас хороший, спокойный район, но в этот тупичок после девяти вечера даже породистые собаки побаиваются нос сунуть. В следующий миг тебе на плечо ложится рука. У тебя чуть сердце из груди не выпрыгивает — ты уже поняла, что сейчас произойдет. Дальнейшее ты помнишь смутно — так всегда бывает с воспоминаниями о чем-то плохом. Ну, сцен изнасилования полным-полно в сериалах, так что тебе не надо ничего особенного изобретать, бери готовое. Лица насильника ты не разглядела; помнишь только, что он зажал тебе рот рукой, а потом было очень больно. Все, семечко посеяно. Дальше опять пусть будет чистая правда. Ты бежишь домой. Видок у тебя еще тот. Мать тебе открывает: что случилось? Но теперь, когда ты ей с фальшивой беззаботностью отвечаешь: «Ничего», твое полудетское лицо искажает гримаса страха. Все, операция завершена. Потом ты будешь снова и снова вызывать в воображении эту сцену, а однажды ночью увидишь ее во сне. Это семечко начало прорастать у тебя в подсознании. И твое тело каждой клеткой воспринимает нужную информацию. Конечный этап наступает, когда тебе срочно понадобится кого-то разжалобить, и ты расскажешь ему эту историю. Тебе поверят, и отныне ложь станет частью твоего прошлого. Слухи об этом происшествии распространятся, и скоро все твои знакомые будут говорить: «А ты знаешь, что Рафаэлу изнасиловали, когда она еще была подростком?» Люди будут смотреть на тебя немножко по-другому, разговаривать с тобой немножко другим тоном. В их голосе появится что-то вроде восхищения, какое вызывают в нас те, кто выжил в катастрофе. Ткань реальности вокруг тебя будет создаваться на основе искажения, слегка подправившего твою судьбу. Только помни, Рафаэла, что этот метод следует применять с осторожностью. Потому что качественный обман не так легко разрушить. Если он пустил корни у тебя в башке, ты его уже так просто не выкорчуешь. Он, как клещ, вопьется в твои собственные воспоминания, так что через много лет, ближе к старости, ты уже сама начнешь сомневаться в собственной лжи. А может, и правда? Может, со мной действительно что-то такое было? Но это уже будет не важно. Этот случай станет частью тебя. И ничего ты с этим не поделаешь.

Да, насчет того пожилого дядьки в булочной. Естественно, времени сочинить подробную враку у меня не было. Но все-таки я ему рассказала, что мы с дочкой легли днем отдохнуть, как вдруг я проснулась от запаха гари. Пока сообразила, что к чему, все вокруг уже полыхало, так что я еле успела вытащить ребенка из огня. Потом нам сказали, что пожар учинила соседка-пироманка. Старик пожалел нас и пустил к себе пожить, пока все не утрясется. Но знаешь, что самое странное? Чем больше времени проходит, тем тверже я верю, что в самом деле чудом спаслась из пожара.

17

Допускаю, что ложь может быть спасительной. Но все-таки не стоит лгать детям. Откуда во мне такое количество комплексов? От семьи, в которой взрослые по своей глупости лгали мне постоянно. Когда я была маленькой, мать объясняла мне, что мое тело должно измениться. «Вот увидишь, скоро ты будешь носить бюстгальтер», — говорила она. И я ждала. Долго ждала, но ничего не происходило. Напрасно я вглядывалась в свою плоскую грудь — она как была плоской, так такой и оставалась. Позже я действительно стала носить бюстгальтеры, но никакого бюста у меня так и не появилось, так что этот предмет дамского туалета служил мне бесполезной игрушкой. Как ни печально, но приходилось признать, что разница между фигурой, о которой я мечтала в детстве, и тем телом, что без всякой надежды на последующее улучшение досталось мне в реальности, огромна. Но фантастический образ прекрасно сложенной женщины остался в памяти навечно, он проник в мое сознание, словно вирус, и потихоньку разрушал меня изнутри. Хуже всего было перед каникулами. Мать, более всего озабоченная счастьем дочери, купила мне купальник с набитыми ватой чашками. Блестящая идея! Толстые вкладыши действительно создавали обманное впечатление пышной груди. Мне было тогда восемнадцать лет, и летом, на пляже, я обновила купальник. Когда я поднималась, чтобы пойти поплавать, парни провожали меня восхищенными взглядами, наполнявшими мое сердце радостью. Но, стоило мне войти в воду и сделать несколько гребков, как один из вкладышей выскользнул из своего кармана и, подхваченный волной, вильнул и скрылся из глаз. Я обомлела. Что мне было делать? Выбираться на берег с одной оставшейся грудью или расстаться и со второй, горько сетуя, что мои сиськи растворились в соленой воде? Положеньице! Пальцы у меня уже сморщились от холода, так что я быстро поплыла к берегу и бегом бросилась к спасительному полотенцу. И просидела до самого вечера, завернувшись в него. Мать на меня даже рассердилась. «Не бери в голову, моя милая, — сказала она. — Комплексы со временем пройдут. Вот увидишь, скоро ты сама поймешь, какая ты красивая». Еще одна бессовестная ложь. И опять я, как дура, долго ждала, когда наступит обещанное «скоро», но так ничего и не дождалась. Фигурой я напоминала вешалку. И с глубоким презрением к самой себе рассматривала легкую рябь на поверхности своих маек, там, где у других женщин располагается грудь. Я почувствовала, как отступают комплексы, лишь после того как примерила Лолино бюстье. В тот миг я поняла, что дух и в самом деле сильнее тела. Лола нарядила меня в свои шмотки и накрасила, как угнанную тачку перед перепродажей. Я с радостной покорностью принимала ее заботу. Она заявила, что ей просто жизненно необходимо развеяться, хотя мы сидели практически без гроша. Я взъерошила волосы кончиками красных наманикюренных ногтей и сунула в карман последнюю бумажку в двадцать евро. Лейла согласилась приглядеть за Лапулей. И мы отправились развлекаться.