Эдна Ли - В паутине дней

Незадолго до Рождества погода прояснилась, и мрачные тучи унеслись, уступив на небе место глубокой и чистой синеве. В тот день, надев рабочую одежду и тяжелые сапоги, я позвала Руперта пойти в лес и выбрать елку для праздника, которую Вин срубит для нас. И как только мы вырвались из дома, мое настроение стало улучшаться, хотя я и видела повсюду следы разрушений после непогоды. Огромные ветви деревьев все еще лежали на земле, вырванные с корнем кусты висели на сучьях, заросли олеандра, мирта и жасмина были разнесены в клочья. И тем не менее птицы радостно и нежно пересвистывались в лесу, а солнце так пригревало сквозь деревья, что казалось, весна не за горами. Выбрав сосну, мы посмотрели, как Вин срубил ее, а потом набрали охапки маниоки и падуба для украшения дома. Руперт лазил на кипарис за гроздьями омелы, которая оплела дерево до самой макушки.

В Сочельник мы установили наше дерево между двумя высокими окнами в гостиной и нарядили его самодельными украшениями – сосновыми шишками, предварительно опушенными в краски, приготовленные Маум Люси из растений, гирляндами из хлопьев жареной кукурузы, звездочками и месяцем, вырезанными из цветной бумаги. Когда же мы зажгли на ветках крошечные свечки, наша елка стала просто красавицей. Руперт с загадочным видом повесил на елку приготовленные им подарки. Для отца – носовой платок тонкой работы, а для Старой Мадам – новый чепчик; и наконец, мы принесли аккуратно завернутые подарки для негров – табак, отрезы ситца и тому подобное; а для мальчиков Таун – рогатки, которые Руперт вырезал из бамбука, а также стеклянные шарики и кулек с леденцами; все это мы положили под елкой.

Рождественским утром меня разбудили голоса негров, поздравляющие друг друга с праздником, они звучали так весело в рассветной тишине. Но потом, когда мы позавтракали, и Руперт нашел подарки для него (хотя и скромные, но добытые на с таким трудом сэкономленные деньги), и я велела Марго привести всех работников в гостиную, их радость куда-то улетучилась. Они были молчаливы и угрюмы, пока я раздавала им подарки, и даже спиртное, которое по моему указанию подала им Марго, их не развеселило. Подарки, которые я приготовила для Таун и ее детей, так и остались лежать под елкой, потому что они не явились вместе со всеми.

Когда негры ушли, я взяла эти свертки и отправилась к хижине Таун, потому что не хотела, чтобы она чувствовала себя обделенной. Дверь была широко распахнута, так как в тот день было тепло, как в сентябре. Я увидела, что праздник побывал здесь уже до меня. Лем и Вилли сидели на полу, разложив вокруг себя содержимое уже опустошенных рождественских чулков для подарков, и глаза их сияли от радости.

Я весело сказала им: "Веселого Рождества, Лем, веселого Рождества, Вилли", – и положила им на колени мои подарки. Они с детской застенчивостью посмотрели на меня.

– Ну, – спросила я их, – что надо сказать, когда вам вручают подарки? Так вот, надо ответить: "Спасибо".

Но прежде чем они успели повторить за мной этот урок, на пороге появилась Таун и, прислонившись к косяку, встала в дверях.

– Доброе утро, Таун. Для тебя здесь тоже есть подарок.

Она даже не взглянула на сверток, что я протянула ей, и сказала мальчикам:

– Вилли, Лем, о дайте их ей обратна.

Их глаза метнулись от меня к матери, но они не шевельнулись, чтобы вернуть свои подарки. И, увидев мольбу в их глазках, я обратилась к Таун.

– Что ты дурачишься? – спросила я ее.

Она мягко улыбнулась, той туманной улыбкой, которая была мне так неприятна.

– Нет, мэм, – нежным голосом пропела она, – но нам не надо ваши подарки.

– Ты, наверное, не поняла, – объяснила я, – сегодня все получили подарки.

Ее большие глаза не отрываясь смотрели на меня.

– Да, мэм, знаю. – Она говорила так, словно перед ней слабоумная. – Это вы не поняли. Нам не надо ваши подарки, даже чтобы не было их у нас в доме! – Затем она наклонилась к Лему и Вилли, взяла у них свертки и протянула мне.

Но я разозлилась. И к тому же хотела, чтобы она поняла это.

– Ты слишком много себе позволяешь, – сказала я ей. – Если ты не будешь следить за собой, я скажу о твоей дерзости мистеру Ле Гранду.

Она понимающе улыбнулась и прошла мимо меня к другой двери, где и выбросила свертки на улицу, словно это был мусор. Затем повернулась ко мне.

– А тепер вам лучче уйти, – сказала она бархатным голосом.

Мы стояли, глядя друг другу в глаза, но она не отводила взгляда. Это я, понимая, что сцена выглядит нелепо, резко повернулась и пошла прочь; но образ ее бронзового тела и больших томных глаз стоял передо мной; и почему-то я вспомнила леопарда, которого видела когда-то в цирке. Леопард ходил по узкому пространству своей клетки с царственным равнодушием, которого не сломил даже плен.

Неделя после Рождества оказалась весьма утомительной. Негры ленились на работе, и я узнала от Маум Люси, что они рассчитывали на положенные три дня отдыха. Когда я обругала их за лень, они вежливо стали уверять меня, что "всегда у нас было три дня от Рождества". Когда я поняла, что все они выполняют свою работу кое-как, даже Маум Люси и Марго, я дала им их выходные; а когда и Руперт по их примеру засопротивлялся занятиям, я позволила отдыхать и ему. Я, как могла, поддерживала порядок в доме и следила за тем, чтобы стол был накрыт как следует.

Но как только праздники прошли, я собрала их на работу, сказав, что теперь предстоит сделать вдвое больше и что я не потерплю безделья. Негры из Дэриена должны прибыть пятнадцатого января, и оставалось чуть больше двух недель для того, чтобы все было готово к их приезду. Все силы были брошены на завершение работ в хижинах. В то утро, когда Сей пришел сообщить мне, что они готовы, я отправилась осмотреть их и убедиться, что все мои указания выполнены.

Осмотрев хижины, я пошла через хлопковое поле, чтобы сократить путь к дому. Когда я уже вышла на тропинку, то увидела, что навстречу мне идет Руа и ведет под уздцы Сан-Фуа. Когда я проходила мимо него с высоко поднятой головой – потому что при виде его высокой фигуры, одетой в коричневую кожу, боль, что затаилась в сердце, ожила, – он окликнул меня.

Я остановилась. Он подошел и, даже не поздоровавшись, сказал только:

– Расскажите.

Я поняла, о чем он просил, и бесстрастным голосом, без всяких предисловий, сообщила, что его невестка утопилась в канале. Он выслушал меня, прищурив глаза и поигрывая кнутом. Затем вызывающе посмотрел на меня.

– И теперь хозяйкой Семи Очагов станете вы, Эстер, так же как стали управляющей?

Я всегда считала, что не так глупа, как большинство женщин, однако в первый момент до меня не дошел смысл его слов. Но когда я сообразила, в чем дело, то от возмущения еле смогла проговорить: