Маргарет Уэй - ПОЙМАТЬ ЖАР–ПТИЦУ

Они выехали на рассвете, когда утренний ветерок сдувал последние бледные звездочки, еще мигавшие в небесах. Алекс казалось, что она не имеет никакого права на переполняющее ее ощущение счастья. Скотт сегодня расслабился и не выглядел больше угрюмым и напряженным. Они глубоко вдыхали волшебные ароматы буша — испарения эвкалиптов под лучами восходящего солнца, сладкие запахи боронии и лилий. Даже трава благоухала, покачиваясь на ветру.

Солнце поднималось все выше в небе, а небо было чистое, синее, высокое, как нигде больше на земле. Из зарослей акаций доносилось пение птиц.

Вдали паслось стадо кенгуру — крупных красных, мелких рыжеватых и голубовато–серых, — а рядом вышагивали длинноногие эму, ростом выше человека. Два молодых кенгуру отделились от стада и, поднявшись на задние лапы, затеяли «кулачный бой». Сколько раз Алекс приходилось это видеть, и всегда было смешно!

Когда она впервые появилась в поместье Мейн–Ройял, Скотт принес ей прелестного маленького кенгуренка, оставшегося без матери, и попросил ухаживать за ним. Робби давно вырос и вернулся к своим хвостатым и диким сородичам, но по–прежнему часто навещал Алекс, ходил за ней по пятам, как собака. Верный Робби! Винни сказала, что Робби уже давно не показывался. Вероятно, нашел себе пару, завел детей и переселился к далеким холмам. Алекс всегда с нежностью вспоминала этого симпатичного зверя; забота о нем немного смягчила ее собственное горе. Все хорошее в ее жизни было связано со Скоттом!

Алекс сидела в седле непринужденно и изящно. Имея возможность ездить на самых отборных лошадях, она сделалась отличной наездницей, мгновенно угадывала малейшую перемену настроения своего скакуна. Сегодня утром Скотт дал ей гнедую лошадку с бархатными глазами, покладистую четырехлетку по имени Регина.

Нога уже совсем не беспокоила Алекс, но все же она крепко держала поводья. На всякий случай Скотт ехал поближе к ней. Иногда он заезжал вперед, чтобы отвести в сторону низко свисающие ветви. Один раз он показал ей вдали, близ северо–западной границы поместья, целое стадо ухоженных коров, которых перегоняли на новое пастбище. Над ними висела туча красной пыли, а их мычание напоминало отдаленные раскаты грома.

Невдалеке от лагуны Голубой Леди они миновали «поляну духов» — несколько концентрических кругов из камней причудливой формы, окрашенных в белый и черный цвета, в яркие цвета охры и красно–коричневой сиены. Круг жизни, Не сговариваясь, они повернули лошадей в обход, чтобы не потревожить священное место. Туземная символика полна глубокого смысла, как и вся духовная жизнь аборигенов.

Неожиданно в тени акаций, где они ехали прозвучала чистая музыкальная нота — нежная, мягкая, неописуемо прекрасная. Вот опять, ближе, сильнее.

— Вон там, — тихо, взволнованно проговорил Скотт, показывая рукой.

Алекс успела увидеть только краешек хвостового оперения, и медонос–колокольчик, прошуршав листьями, скрылся в кустарнике.

— Не может быть! — выдохнула Алекс, вся сияя от восторга. — Неужели это наш колокольчик?

— Давай будем считать, что это он, — снисходительно усмехнулся Скотт. — Оставим лошадей здесь, дальше пойдем пешком.

Он соскочил с коня, помог Алекс сойти на землю, а потом привязал лошадей к низко склонившейся ветке.

И вот перед ними открылась лагуна — широко раскинувшееся водное пространство в форме полумесяца. На изумрудной воде, посеребренной солнцем, множество кувшинок поднимали свои белые головки над большими блестящими листьями. Медленно покачивались камыши и дикие ирисы, а на дальнем берегу озера возвышался, словно тотем, белоствольный эвкалипт.

Скотт шел рядом, готовый в любой момент подхватить Алекс, если она споткнется.

— Как красиво! — воскликнула Алекс.

— Повезло с зимними дождями.

— Эти дикие цветы… Мне будет их не хватать.

— Ничего, зато тебе надарят целую кучу букетов в целлофане, — хмыкнул Скотт.

— Может быть… — Алекс отвела глаза, ее голос звучал еле слышно. — Скажи, ты не женишься на Валери?

Скотт надвинул шляпу на глаза.

— Алекс, мне нужна жена. И дети. Жизнь в одиночестве не слишком радует.

Его внимание привлек какой–то звук. Журавль слетел на берег лагуны и принялся отрабатывать элементы своего брачного танца.

— Вот, видишь? Каждому нужна пара.

— Но — Валери! — не сдержалась Алекс.

— А что? Ты ревнуешь?

— Просто беспокоюсь за тебя. — Это была чистая правда.

— Нет, Алекс. Ничего подобного. — Его недобрая усмешка вызывала у нее тревожное чувство. — Хватит разговоров. Давай просто наслаждаться тишиной и красотой. — Скотт взял ее за руку подвел к самой кромке воды. — Боже, как здесь хорошо!

Подняв голову, Алекс провожала взглядом летящих черных какаду с характерными алыми хвостами.

— Ты себе не представляешь, как мне не хватает всего этого в городе!

Скотт рассмеялся.

— Но ты берешь себя в руки и танцуешь, танцуешь, танцуешь. А что ты будешь делать, когда придет время уйти из балета? Если только ты не намерена продолжать до бесконечности, как Марго Фонтейн…

Алекс покачала головой.

— Такое мало кому удается. А сравниться с ней талантом не может никто. Если мне удастся вернуться на сцену, думаю, я продержусь лет до сорока.

— Заводить детей будет уже поздновато.

— Я знаю.

— Тебя это не волнует?

— Господи, Скотт, конечно, волнует! Иногда я боюсь, что опять останусь совсем одна, как тогда, когда погибли мои родители.

— У тебя была Винни. У тебя был я.

— Наверное, если бы не ты, я бы не выжила, — взволнованно сказала Алекс, сжимая его руку.

— Может, не так успешно, но выжила бы. Ты, Алекс, в чем–то даже посильнее меня.

— Как это может быть?

— Мужчины редко проливают слезы, но они истекают кровью. Считается, что женщины более романтичны, но мужчины тоже умеют мечтать. А когда их мечту разбивают, это страшно. В отличие от меня ты отбросила воспоминания о нашем общем прошлом. В то время я был твой со всеми потрохами. После долгих, прекрасных и чистых отношений мы стали любовниками. Как подумаешь, просто смех!

— Я ведь была девственницей, Скотт.

— Знаю, знаю. В твоей жизни не было никого, кроме меня. Вот только, когда пришло время оформить все официально, ты отступила. Интересно, сколько мужчин побывало с тех пор у тебя в постели?

— Считая и тебя? — Его холодные, оскорбительные слова привели Алекс в ярость. — Как ты сам выражаешься, Скотт, тебя это абсолютно не касается.

— Но ведь ты же мне как родная, — издевался Скотт.

— Мы так прекрасно ладили, когда я была маленькой, — вздохнула Алекс.

— Да, а теперь совсем не ладим. Должно быть, всему причиной — роковая страсть. А может, ни чего больше и не было с самого начала. Алекс чуть не ударила его.