Непристойная сделка - Саша Кей

Собирая свое барахло, я нарочно оставляю здесь провокационные тряпки от Климова. Еще не хватало, чтобы они напоминали мне о моей капитуляции.

Только непонятно, что делать с очками.

Они тоже напоминают, но с ним так легко не расстаться. Оптика нынче не самая дешевая.

Распрощавшись с семьей и пообещав им заехать к ним в начале недели, мы отбываем из места, которое для меня теперь всегда будет знать чуть больше, чем для кого-то другого.

Всю дорогу я молчу.

Специально.

Можно было бы сделать вид, что ничего не произошло, но я специально действую на нервы Зарецкому.

Надо сказать, у меня получается. Я вижу, как ходят желваки на скулах, как сжимают пальцы руль.

Уже у самого дома, Андрей все-таки заговаривает:

— Нам все еще нужно серьезно поговорить.

— Нам нужно продумать, как мы «расстанемся», — отвечаю я.

Глава 28

Смена амплуа

Остаток дня я провожу дома. Меня бросает из крайности в крайность. Еще и мама отжигает. Ее звонок застает меня за выбором пены для ванны.

— Что делаешь?

— Собираюсь залечь в ванную, — вздыхаю я.

— Андрей рядом?

— Мам, я в ванную собираюсь, я же сказала.

— И что?

Скрип моих зубов слышно, наверное, на соседней улице:

— Ты чего хотела?

— Сказать, что нормальный мужик твой Зарецкий. Не упусти. Я по твоим рассказам представила себе какого-то малахольного, а он прям представительный. Ты зря с утра норов показывала, мужик этого не любят, — начала поучать меня родительница, от которой папа периодически сматывается, потому что у нее настроение боевое, и торпеды летят во все движущиеся по квартире цели. В эти моменты никто не хочет попасть под дружеский огонь.

— Мам, мы сами с Андреем разберемся, — пытаюсь я остановить поток, но мама, она и есть мама. Пока не выскажется до конца, не остановится.

Надеюсь, она не одну меня достает, и Кристинка тоже получает советы по отношениям с ее мальчиком.

Ванная немного меня оживляет физически, а вот морально я впадаю в крайности.

С одной-то стороны, ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, невинности лишилась? С кем не бывает? Да это с каждой случается! Я по крайней мере отхватила себе для этой цели вариант, от которого мало кто бы отказался. Ну и даже уже не болит нигде. Враки все это, что потом несколько дней в раскоряку ходишь. Я только чуть-чуть морщусь. Так что все выглядит оптимистично.

А потом я начинаю думать о том, что мне теперь с боссом еще как-то работать. Раньше мы особо не пересекались, а если и встречались, то он меня не замечал.

И сейчас я не знаю, что для меня болезненнее будет: если мы станем типа знакомы, или если я снова превращусь для Зарецкого в пустое место.

На коллег можно наплевать, они уже показали свое лицо, и сто пудов будут зубоскалить по поводу нашего «разрыва». Рано или поздно успокоятся. Никакая сплетня не вечна.

Ну и на десерт я жру себя за то, что вообще уступила.

Был момент, и когда признаться Андрею можно было, что я девственница. А, честно говоря, возможность избежать секса тоже была, будь я тверже в своей позиции. Но нет же! Понравилось, как целуется. Нахрап во мне откликнулся. Растаяла.

Ладно, чего уж там. Не я первая, не я последняя позволила мужику зайти далеко.

Вот так и кидает мой настрой: от «прорвемся» до «зачем я это сделала».

Видимо, даже мои ответы в переписке с девчонками какие-то упаднические, потому что в воскресенье, звякая спас-набором из бутылок, ко мне заваливается Корниенко.

— Где тут у нас лживые девственницы? — пыхтит она, нога за ногу стаскивая кроссы.

— Уже не девственницы, — вздыхаю я.

— Оба-на, — застывает Манька в нелепой позе. — Зимина, тьфу Градова знает уже?

Закатываю глаза. Как всегда, в присутствии Корниенко сильно унывать не получается. Маша распространяет вокруг себя веселый хаос, и он чрезвычайно заразителен.

— Нет, я еще не давала объявление по радио и телевиденью, — огрызаюсь я.

— Это хорошо. Люблю все первой узнавать, — радуется коза и чешет на кухню. — Рассказывай.

Ну я и изложила.

— И чего гундим? — не поняла Маша.

— Ты себя вспомни, — фыркаю в ответ.

— Нет, я не подкалываю, я реальный повод для расстройства хочу узнать.

— А что? Считаешь повода нет? Понимаю, что сама создала стремную ситуацию, что дала сама, тоже понимаю, ну дальше-то что?

— Не, — Корниенко бултыхает проволокой от игристого в бокале, выпуская газики. — Тут все понятно, но ты вроде как сама определилась, что «расставаться» вы будете в кратчайшие сроки. И?

Посопев, я признаюсь:

— Когда я ему сказала, что в понедельник мы завершим наш спектакль, Зарецкий ничего не возразил… И он мне не звонил и не писал.

— А… вон оно что… Ну тогда понятно. Козел он однозначно, — тут же переходит на мою сторону Маня.

Она трындит, шутит, доводит ситуацию до абсурда, и мне становится немного легче успокоиться.

А вот утро понедельника начинается не в кассу.

Бередя мне душу, на рабочем столе меня дожидаются подарочная коробка от элитного бутика шоколада и букет. То есть вот так мы откупаемся от моей невинности?

Может, я и не права, но шлея мне уже попала под хвост.

Перешептывания коллег достают меня до самого обеда. Делать им, что ли, в рабочее время больше нечего?

Задрав нос, я делаю вид, что ничего не замечаю.

Однако не заметить самого виновника нового витка слухов невозможно.

Зарецкий засекает меня в коридоре, когда я разговариваю с Кристиной.

— Лен, свободна?

— Не очень, — киваю я на сестру, но она сразу дает заднюю:

— Потом договорим, — и сматывается, оставляя меня с боссом.

Глава 29

Рукоплещущий зал

— Ты успокоилась? Можешь теперь рассуждать разумно? — спрашивает Андрей, мгновенно меня выбешивая.

— Я и была спокойна, — складываю руки на груди.

— Значит, ты готова все обсудить?

— Я уже сказала, что обсуждать тут нечего.

— Да что ты говоришь! — хмыкает Зарецкий. — Такое рядовое событие не стоит и словечка! Ты же каждый день лишаешься невинности…

— Ну не мозгов же! — шиплю я, косясь по сторонам, но в коридоре пусто.

— Да. Трудно лишиться того, чего нет.