Вне игры - Настя Орлова

это – быть объектом его ласки, его нежности и страсти?

Наверное, впервые за все время нашего с ним знакомства я начинаю бояться. Неделю назад в груди было просто пусто. А теперь там страх. Никита меня пугает. Не тем, что он может причинить мне физическую боль. Нет, этого я не боюсь. То, что он одним-единственным поцелуем поднял в моем сердце, куда опаснее.

Но… Разве я не устала бояться?

Будем честны, после истории с Владом я сознательно законсервировала свои чувства. Спрятала свою женственность. Забросила свои мечты. Жила ли я эти два года? Скорее существовала. Делала то, что ждали от меня отец, друзья, общество, но когда я в последний раз чувствовала, что счастлива? Когда в последний раз эмоции бурлили у меня в груди? Когда сердце перехватывало от бесшабашного веселья? Когда?.. Когда?..

А потом в мою скучную серость ворвался Никита. Нагло, дерзко, самоуверенно, с диким предложением, на которое я должна была ответить однозначным отказом. Он закружил меня в водовороте событий, ощущений, эмоций. И вместе с ним в мою жизнь вернулись сомнения, волнения, острота и яркость. И хотя, что скрывать, мне страшно, еще страшнее упустить этот момент, когда ко мне начал возвращаться вкус к жизни. Настоящей жизни, а не картонной пародии, в декорациях которой я провела два пугающе долгих года.

Никита открыл мне глаза на то, как глупо было отгораживаться от мира и людей. С ним я научилась не думать. Не просчитывать наперед каждый шаг и каждое движение, которые могут быть расценены двусмысленно. Не загоняться, как будут восприняты мои слова. Просто быть самой собой. Ходить на вечеринки. Танцевать. Выпивать. Делать то, что должна делать девчонка в моем возрасте.

– Моя мама приглашает тебя на обед в субботу, – говорит Любимов, прерывая затянувшееся молчание. – То есть нас.

– Это тоже плохо? – уточняю иронично, раззадоренная его недовольным тоном и хмурым лицом.

– Это ожидаемо. – Он пожимает плечами, будто бы ничуть не обиженный моим вопросом. – И мама, и отец задают вопросы о… нас. Если ты свободна, я скажу ей, что мы будем.

Он говорит так, как будто ему все равно. Как будто он уже поставил крест на нас. Как будто поцелуй заставил его пересмотреть все…

– Я смогу после двух. У меня утром пары, – произношу сухо, потому что горло перехватывает внезапной судорогой.

– Хорошо. Тогда я заеду за тобой в университет?

Я киваю, потому что говорить становится все сложнее. Так неловко в компании Никиты мне еще никогда не было. Ну зачем он меня поцеловал? Я хотела, мне понравилось, если бы была возможность, я бы прошла весь путь снова, но если ценой этому минутному удовольствию станет утрата наших теплых дружеских отношений, то лучше бы ничего не происходило. Это просто несправедливо!

– Ладно, давай двигаться, – предлагает Любимов. – Моя машина за поворотом. Тут с парковкой совсем беда.

С минуту мы молча идем по тротуару. Каждый из нас погружен в собственные мысли. Никита даже не пытается взять меня за руку, а я ведь уже привыкла к его прикосновениям и сейчас без тепла его ладони ощущаю неожиданный холод. Так теперь всегда будет? Тогда скоро этот парализующий холод снова проникнет и в мое сердце…

Возьми себя в руки, Воскресенская!

– По телефону ты сказала, что работаешь здесь. Что это за место? – внезапно спрашивает Никита с проскользнувшим в голосе любопытством, отвлекая меня от гнетущих мыслей. – Вывески нет. В навигаторе просто метка офисных зданий.

– Это долгая история, – произношу я, не уверенная, что могу поделиться с ним информацией о центре. Из соображений безопасности его адрес скрывается. Еще до того, как я впервые пришла за помощью, на центр было совершено нападение радикально настроенной банды, потому что девушка ее главаря скрывалась здесь после зверских побоев. После этого случая центр сменил прописку, а место перестали разглашать.

– Я не спешу. А ты?

– Это не моя тайна, Никита, – говорю осторожно. – Я не могу сказать.

– Подпольно наркотой торгуешь, Воскресенская? – шутит он мрачно.

– Не выдумывай. Это обычная работа. Я занимаюсь чем придется.

– Папа одобряет занятия чем придется?

– Это вопрос или осуждение? – парирую я.

– Ладно, согласен. Не хочешь говорить, я не настаиваю, – соглашается Никита иронично. – А на ужин скажешь, куда ты хочешь? Или тоже тайна?

– Предлагаешь мне выбрать?

– Предлагаю. Но если тебе все равно, то можем поехать в итальянское бистро на Ямской. Коля говорил, что там неплохая кухня.

– Я там ни разу не была.

– Это согласие?

– Я не против поехать туда.

Этот диалог – как игра в пинг-понг. Резкие короткие ответы, ни следа былой теплоты. Так я могла бы говорить с кем угодно.

Черт. Почему это так больно? Так не должно быть. Так мало времени прошло с нашего знакомства… Я же не могла?..

Мы доходим до машины, Никита в своей привычной галантной манере открывает для меня дверь и помогает сесть. Но прежде чем я сажусь, он склоняется надо мной, так что я вновь ощущаю аромат его лосьона после бритья, и лениво произносит:

– Расслабься, Рит. Я больше не стану целовать тебя.

– А я напряжена? – спрашиваю я, на самом деле напряженная, как струна, чувствуя, как мои лопатки прижимаются к металлической раме машины.

– Еще как.

– Ну, для справки, я напряжена не из-за того, что ты меня поцеловал, – выдыхаю я.

Никита улыбается мне в ответ, и твердые суровые черты его лица вдруг приобретают теплоту и мальчишеское очарование.

– Правда? А почему же?

– Потому что ты сказал, что это плохо, – выдаю резко. – Ни одной девушке это не понравится.

– Для справки, я сказал, что мне понравилось и я хочу еще. – Его голос становится ниже, а взгляд фокусируется на моих губах, которые все еще немного горят. – Это плохо совсем по другим причинам.

– Например?

– Я через неделю уезжаю, – напоминает он. – А ты… ты достойна лучшего.

– Я в курсе, что я – это я, – вспыхиваю я. – Если ты думаешь, что после одного поцелуя я стану обрывать твой телефон и умолять о продолжении, то ты крупно ошибаешься! Я не одна из твоих фанаток.

Внезапно он склоняется еще ниже. Его губы почти касаются моих.

– А после двух, Рит? Будешь умолять меня после двух поцелуев? Потому что я умираю, как хочу продолжить прямо сейчас. И плевать мне на последствия…

Глава 23

Никита

Говорят, что глаза – это зеркало души. Я считаю, что это ерунда, но с Ритой работает – у нее очень выразительные глаза, так что я точно улавливаю