Горечь и сладость любви - Наталия Николаевна Антонова

полутёмный по случаю вечера зал. Запыхавшись, она кинулась к забронированному Верой столику, плюхнулась на стул, обронила:

– Привет! Извини, чуть не опоздала! – Сняла очки, протёрла их мягкой тряпочкой, вынутой из сумки, водрузила их опять на нос и вдруг почувствовала, что на лбу у неё выступает испарина. Она машинально промокнула лоб той же тряпочкой, которой протирала очки. Напротив неё сидела никакая не Вера, а неизвестный ей мужчина.

– Вы кто? – не нашла ничего лучшего, как спросить Клавдия.

– Андрей Иванович Данилов, – представился он официально и спросил в свою очередь: – А кто вы?

Клавдия шлёпнула себя по лбу и расхохоталась.

– Девушка, вы не ошиблись столиком? – спросил осторожно Данилов.

– Не волнуйтесь, Андрей Иванович, я не ошиблась. Вы ведь начальник Веры Евдокимовой?

– Он самый, – не стал отрицать Данилов и повторил свой вопрос: – А кто вы?

– Я Клавдия Сергеевна Лаптева, подруга этой бесшабашной особы!

– Клава? – от неожиданности он назвал девушку по имени и посмотрел на неё с удивлением, а потом, вспомнив что-то, улыбнулся. – Как же, знаю, мне Вера о вас рассказывала. Вы ведь в школе работаете?

– Да, у меня орава второклашек, – кивнула Клавдия и добавила с улыбкой: – Но все они, вместе взятые, доставляют мне гораздо меньше проблем, чем подруженька моя Вера.

– Не говорите так, – попросил Данилов и тяжёлый вздох вырвался из его груди. На мгновение Клавдии даже показалось, что этот солидный представительный мужчина собирается зарыдать в голос.

– Вы не расстраивайтесь так, Андрей Иванович! – попыталась Клавдия утешить мужчину. – Я вам сейчас всё объясню.

– Я уже и сам обо всём догадался, – улыбнулся он через силу, – захотела Вера нас с вами облагодетельствовать.

Данилов был недалёк от истины, Вера была так счастлива, что ей захотелось осчастливить подругу, а заодно и несостоявшегося жениха. Ей казалось, что эти двое идеально подходят друг другу.

– Вообще-то у Веры были добрые намерения, – виновато проговорила Клава, – она, наверное, надеялась, что я вас утешу.

Он грустно улыбнулся и спросил:

– Вы тоже на это надеялись?

– Не совсем, – честно призналась Клава. – Меня ведь тоже использовали втёмную. Хотя раньше Вера предлагала мне познакомиться с вами.

– А вы?

– Я отказалась, – смущённо призналась Клавдия.

– И почему же? – спросил он с неожиданно проснувшимся в нём любопытством, разглядывая девушку.

– Не в моих правилах перебегать дорогу подругам, – просто объяснила Клавдия. И вдруг призналась: – Хотя на самом деле мне очень хотелось познакомиться с вами.

– Почему? – удивился он.

– Я чувствовала, что вы хороший человек. И я надеялась, что мы сможем подружиться.

– Подружиться, наверное, сможем, – неожиданно не только для неё, но и для себя самого согласился Данилов.

– Ну вот, – постаралась напустить на себя бодрый вид Клава, – я оказалась права.

– А как вы относитесь к дружбе втроём? – поинтересовался он.

– Втроём? – Клава поперхнулась и спросила, покраснев: – Что вы имеете в виду, Андрей Иванович?

– Ничего особенного, – пожал он плечами, – просто у меня есть друг Яша. Яков Владимирович Ромашов Он, может быть, мой единственный настоящий друг. И я хочу вас с ним познакомить.

– Я не знаю, – растерялась Клава.

– А чего тут знать-то. Вот сейчас и поедем.

– Куда? – глаза Клавы стали круглыми.

– К Яше.

– А он не может приехать сюда?

– Ну что вы! Яша и кафе – вещи практически несовместимые.

– Чем же он занимается?

– Яков – айтишник. Компьютеры – это его всё, – усмехнулся Данилов. – Так что поднимайтесь со стула, Клавдия Сергеевна, и вперёд!

– Но я не могу! – пискнула Клавдия.

– Можете, можете, – заверил её Данилов, взял за руку и потащил к выходу.

Уже оказавшись в его машине, Клава подумала: «Какая же я дура! Еду с едва знакомым мужиком к другому абсолютно неизвестному мужику. А потом побегу в полицию писать заявление». Оборвав на этом месте свои мечущиеся мысли, она прикусила нижнюю губу до белой полоски.

Данилов вёл автомобиль так ровно, что казалось, они не едут по дороге, а плывут по каналу, оставляя позади себя берега улиц, светящиеся огнями реклам и фонарей.

«Вот возьму и выпрыгну на ходу, – подумала Клава, – будет тогда знать». Она и сама не могла бы ответить на вопрос, кому предназначалась её мнимая угроза, Андрею Ивановичу Данилову или так коварно подставившей её подруге Вере.

«Ну, Верка, погоди!» – теперь Клавдия в мыслях осознанно обратилась к Вере.

В это время автомобиль остановился. Данилов вышел из машины, открыл дверь с её стороны и сказал:

– Приехали, Клавдия Сергеевна, выходите.

Выбравшись из салона, Клавдия встала рядом с Даниловым и проговорила насмешливо, хотя ей было вовсе не до смеха:

– В ваших устах эта фраза прозвучала несколько двусмысленно.

– То есть? – удивился Данилов.

– Вы произнесли её таким тоном, словно предложили мне вытряхиваться из вашей машины.

– Ну что вы, – невольно улыбнулся Андрей, – я никогда бы не посмел такого сказать вам.

– Я и не говорю, что вы сказали, – упорствовала девушка, – вы об этом подумали.

Он тихо рассмеялся, подхватил её под локоть и подвёл к подъезду, набрал номер домофона, а когда кто-то отозвался ему, проговорил:

– Яша, открывай, это я, Андрей.

В ответ что-то пробурчали.

Рот Данилова расплылся до ушей, и он проговорил:

– Не ворчи. И учти, что я не один.

Вероятно, собеседник спросил у Данилова, с кем он, так как Андрей Иванович ответил:

– Сейчас поднимемся и увидишь. Откроешь ты, наконец, или нет?

Клаве показалось, что дверь им могут и не открыть, но она ошиблась. Внутри что-то щёлкнуло, Данилов взялся за ручку, открыл дверь и подтолкнул Клавдию внутрь подъезда.

Клава, конечно, сразу заметила, что дом двухэтажный, но только сейчас, ступая по деревянной, крашенной масляной краской лестнице, она сообразила, что дом старый и построен, наверное, до первого переворота в семнадцатом году прошлого века. Хотя, может быть, и позднее, но точно до войны или сразу после неё.

– Клавдия Сергеевна, – тихо окликнул Данилов.

– А? – очнулась Клава. – Что?

– Вы так пристально разглядываете лестницу, что я подумал, не уронили ли вы чего-нибудь, например, заколку.

– Нет, не уронила, я лестницу рассматривала. В доме такого типа лет сто не была.

– Надо же, – улыбнулся мужчина, – а я вам больше двадцати пяти не дал бы.

– Не умничайте, – проговорила Клавдия делано строго, подражая голосу завуча из их школы Валентины Ивановны Андреевой.

– Простите, – смутился Андрей и, потупив глаза, проговорил, как примерный ученик: – Клавдия Сергеевна, я больше не буду.

Клавдия погрозила ему пальцем и, не удержавшись, рассмеялась:

– Знаю, знаю, мы это проходили! Вы будете безобразничать всё в том же размере! Не больше и не меньше!

Он кивнул, всё ещё пряча улыбку в уголках губ.

«Настроение я ему всё-таки подняла», – с