PS: Проиграй мне - Кира Сорока

отреагировать на него. Хочет прижаться к этой девчонке. Хочет впиться в её губы и забрать инициативу, раз уж она делает это так робко. И оттого, что я сдерживаюсь, время как будто замирает…

Наконец она отстраняется, и я тут же переворачиваюсь на спину.

– Ты могла бы сделать это и получше, – всё-таки бросаю ехидно. – Вышло так, словно ты не целовала меня, а просто потрогала губами мой рот. Кто так целует? Или ты не умеешь?

Кошусь взглядом в её сторону, но теперь не вижу глаз, они прикрыты прядкой волос.

Вика поворачивается на другой бок.

– Никто прежде не жаловался на мои поцелуи, – отвечает она ровным голосом.

Вот уж, конечно!

Да кого она могла целовать? И кто будет целовать её?

И пока во мне поднимается буря сомнительных эмоций – от сарказма до неожиданной тупой ревности, она тихо добавляет:

– Спокойной ночи, Русланчик.

Глава 23

Вика

Я просыпаюсь без будильника и, судя по всему, чертовски рано, учитывая, что на улице только-только забрезжил рассвет.

Всю ночь старательно отодвигаясь как можно дальше от Руслана, я, можно сказать, и не спала вовсе. А вот он дрыхнет как убитый, раскинув руки и ноги в стороны.

Потрясающее зрелище, если честно. Парень, видимо, ночью снял футболку, и теперь в моей кровати лежит не просто сынок мэра, а ещё и полуголый сынок мэра. Ох, отец был бы в бешенстве…

Я улыбаюсь, представляя лицо отца в ярости. Возможно, будь я действительно его позорищем, он быстрее бы отпустил меня. Позволил сменить фамилию и окончательно переехать к бабушке…

А сегодня мне ещё и звонить ему придётся. Просить, чтобы он придержал своих псов, которые ищут меня.

Осторожно сползаю с кровати. Убедившись, что Руслан не проснулся, подхожу к шкафу и бесшумно достаю одежду. Так и есть, у меня имеются здесь ещё одни джинсы и короткий свитшот, правда, эти тряпки из прошлой жизни. Брендовые, дорогие – под стать Виктории Юсуповой.

Поморщившись, беру вещи в охапку и выскальзываю за дверь. Спускаюсь вниз, на носочках прохожу мимо комнаты бабушки к ванной. Там чищу зубы, умываюсь, переодеваюсь, расчёсываю волосы. Свой телефон я вчера позабыла здесь, на стиральной машинке, но даже и не заметила этого. А ещё год назад не вылезала из соцсетей и постоянно селфилась. Да я бы тогда голову скорее где-нибудь забыла, чем свой айфон последней модели!

А теперь мой айфон у бабушки, а я забрала себе её старенький самсунг. Ему четыре года, и иногда он глючит, но всё же функцию свою выполняет – я всегда могу позвонить… кому-то. Правда, теперь у меня не так уж и много друзей.

А вот время, кстати, он показывает совершенно точно. Разблокировав экран, смотрю на часы. Сейчас только шесть утра. Бабушка встанет не раньше восьми, и нам с Русланом удастся уйти незамеченными. Причём сделать это через дверь.

Но прежде чем его будить, я отправляюсь на кухню. Этот псих меня не кормит, поэтому я хочу забить желудок едой до отвала.

Вскипятив чайник, наливаю кофе. Доедаю вчерашние блины, ещё и бутерброд с маслом себе делаю. Но не успеваю его доесть, когда на кухне появляется мой брат.

Что-то рано он сегодня… Может, на работу устроился?

Школу он закончил ещё в прошлом году. В институт не поступил. Всё лето отпахал на стройке. А последнее время всё чаще дома зависает. Знать наверняка, как проходят его будни, я не могу. Мы не общаемся. И двух слов друг другу не сказали за последние несколько недель. Он даже не знает, что я из гимназии ушла, выбрав школу попроще. Всё ещё считает, что я без папиных денег пропаду. Но я докажу ему, что это не так.

Всем докажу!

Артём помешивает кофе и косится на меня. На его губах играет пренебрежительная усмешка.

Я доедаю свой бутер. Допиваю кофе. Удивлённо смотрю на брата, который вдруг садится напротив. Артём отхлёбывает свой кофе, и теперь я точно вижу, что он укоризненно смотрит на меня.

Вообще-то, он почти всегда на меня сейчас так смотрит. Но всё же сегодня это как-то по-другому.

– Тём… Всё нормально? – спрашиваю осторожно.

– Вообще-то, нет, учитывая твоего ночного гостя.

Брат говорит достаточно громко. Может, специально, чтобы разбудить бабушку.

– Пожалуйста, потише! – испуганно шепчу я. – И тебе показалось, у меня нет никакого гостя.

– А чего тогда ты боишься? – вскидывает брови брат. – Здесь же никого нет, верно? И ты не связалась с сыночком мэра?

– Сыночком мэра? Пфф… Что ты несёшь? Я бы ни за что не пригласила его к нам? – тут же вру я.

Ну это почти правда, вообще-то. Приглашение Руслан выбил шантажом.

Артём залпом допивает свой кофе. Резко вскакивает и цедит сквозь зубы:

– Ты такая же лгунья, как и твой отец. От осинки не родятся апельсинки, знаешь ли.

Он быстро выходит из кухни, поднимается по лестнице… Я едва успеваю за ним. Когда подходит к двери моей комнаты, громко произносит:

– И если я сейчас открою эту чёртову дверь, тут никого не окажется, правда?

Я судорожно мотаю головой. Брат приближается ко мне и тихо цедит сквозь зубы:

– Ты сама ему о себе расскажешь? Или будешь и дальше играться с этим придурком?

– Пожалуйста, Тём! Не надо. Я просто немного вляпалась с этим сыночком мэра… Но у меня всё под контролем.

– Хм… Да. Я вижу, – оскаливается брат. – Всё под контролем, но при этом он ночует у тебя. Нет, я совсем не против, можешь выбрать себе любого мажора. Но я не позволю таскать их сюда!

Он вновь подаётся к двери и всё-таки её распахивает. Руслана в моей комнате найти несложно. Он стоит в самом центре и с улыбкой салютует мне и брату.

Вот же идиот… Ладно хоть футболку надел.

– А ты хотя бы в курсе, что она несовершеннолетняя? Или твой папаша может решить все твои проблемы?

– Да, он может всё! – надменно выплёвывает Руслан, шагая на Артёма.

– Он-то может, а ты? – парирует брат, выпячивая грудь.

Они не уступают друг другу в росте. Работа на стройке сделала Тёмку действительно мощным. И боюсь, что если эти двое сцепятся, то без серьёзных травм не обойдётся.

Я тут же вклиниваюсь между ними.

– Так, всё! Брейк!

– Ой, да больно надо! – презрительно бросает Артём, отворачиваясь и направляясь к двери. – Только руки марать об этого отпрыска Гуреева.

– А он, похоже, осведомлён, кто я такой, да? – насмешливо говорит Руслан, поигрывая бровями.

Тёма резко останавливается. Не оборачиваясь