Между - Лавли Рос

class="p1">Я помню, как он жил на полную катушку. Клим выигрывал титулы и разрывал на мне одежду, зажимая в укромных уголках. Он любил меня как животное… голодное, молодое животное. У него были успех, признание, деньги, секс и моя взаимность. Может, это даже была любовь. Я теперь ни в чем не уверена.

– Только ты забыл спросить меня, – выдыхаю, – хочу ли я назад?

– Ты запуталась, – бросает Клим мне в лицо.

– Нет. Наоборот.

Я упираюсь ладонями в его грудь.

– А знаешь, Клим, спасибо тебе, – добавляю. – Ты снова заставил меня вспомнить, что я сильная. Я собрала всю свою волю, когда осмелилась сбежать от тебя, мне пришлось уехать и начать жизнь заново в другом городе. И я справилась. А это значит, что справлюсь еще раз.

В его глазах что-то меняется. Тускнеет, темнеет, затягивает туманом.

Я не могу увидеть себя со стороны, но Климу явно не нравится моя уверенность. А меня действительно окончательно отпускает. Словно мой корабль долгое время шел через шторм, палуба прыгала под ногами, а от ветра закладывало уши. И вот случился штиль – небо прояснилось, и закончилась болтанка. Меня больше не бросает из стороны в сторону. Я понимаю, что не ошиблась, когда ушла от Клима. Все было правильно.

– Значит, ты выбираешь его? – Клим с презрением кивает на дверь, за которой остался Димитрий. – Этого мудака с бабками?

– Сколько его бабок перепадет тебе, если он заплатит выкуп? Ты же понимаешь, что он во многом платит за меня? За то, чтобы меня не тронули?

Я не сдерживаюсь и ударяю его в корпус, хотя понимаю, что мои руки не могут сделать ему больно.

– Ты назвал меня шлюхой, говорил, что я легла под него из-за денег. Хорошо, пусть так. Пусть Димитрий купил меня. Но ты-то продаешь меня. Ты получишь деньги намного грязнее, чем те, что берут шлюхи.

Клим срывается с места и зажимает мне рот массивной ладонью. Я захлебываюсь от бессилия. И через секунду оказываюсь пригвожденной к стенке. Клим бросает меня на нее и часто жарко дышит, пытаясь справиться с эмоциями.

– Полегче, – шиплю, когда он приходит в себя и ослабляет хватку. – Еще попортишь товар, тебя за это по головке не погладят.

– Не доводи меня…

– Мне плевать, Клим. Я пыталась с тобой разговаривать нормально, пыталась кричать, пыталась убежать. Я всё перепробовала, но ты и правда животное. Рефлексы и инстинкты. У тебя стоит на меня, и этого достаточно, чтобы ты постоянно лез ко мне.

– Клим, – раздается голос главного, который выходит из камеры. – Он перевел всю сумму.

– Так быстро?

– Ну за такие красивые глазки ничего не жалко, – усмехается мужчина и подмигивает мне. – Можешь забирать ее. Она больше здесь не нужна.

– Нет, – выпаливаю.

Но не позволяю себе кричать.

Я боюсь, что Димитрий услышит и натворит глупостей. С ним в комнате остались двое амбалов, которые умеют разговаривать только кулаками.

– Не заводись, крошка, – бросает мужчина. – С ним всё будет в порядке. Я не занимаюсь убийствами, терпеть не могу кровь. Другое дело – деньги. А твой папик заплатил.

Клим дергает меня за плечи и силой уводит дальше. Коридор поворачивает к металлической двери черного входа.

– Я не хочу никуда ехать с тобой. Я хочу остаться с ним.

– Хочешь порадовать местных парней? Они долго терпеть не будут, натянут тебя…

– Ты вдруг вспомнил об этом? А чем ты думал, когда наводил их на дом Димитрия?

Клим молча подхватывает меня на руки. Сопротивляться ему – бесполезное занятие. Он и многих мужчин может в узел связать, а уж девушке… Он распахивает дверцу внедорожника и усаживает меня на заднее сиденье, потом наклоняется и пристегивает ремнем безопасности.

– Не дури, – рычит он, когда я пытаюсь перехватить его ладони. – Твой папик тоже будет рад, если я увезу тебя отсюда подальше.

– У тебя бак полный? – Клима снова кто-то окликает. – Проверь, чтобы без приключений по дороге.

– Да, сейчас, – отзывается Клим и выныривает наружу. – Я тихо доеду.

– Ты уж постарайся, мы скоро поменяем место, но пару часов еще здесь будем.

Клим наклоняется к рулю, а охранник заглядывает ко мне. Я уже видела его, так что отворачиваюсь к окну, чтобы он не подумал, что я собралась запоминать его лицо.

– С ней неприятностей не будет? – спрашивает охранник. – Буйная она у тебя, дерзкая.

– Это эмоции, – отзывается Клим и что-то проверяет в бардачке. – Обычные бабские эмоции. Сейчас заснет и успокоится.

Я чувствую, что охранник остается стоять рядом. Его внимательный взгляд скользит по моему телу, я чувствую его как липкую волну. Хочется сцепить руки на груди или вообще отползти к другой дверце. Но я просто жду, когда он останется доволен моим послушанием и свалит.

– На всякий случай, – глухо бросает охранник.

Доносятся непонятные шорохи. Я не выдерживаю и оглядываюсь. И в этот момент чувствую жжение. Я судорожно вбираю воздух через ноздри и вскрикиваю.

– Ал? – заводится Клим и вскоре оказывается рядом.

Он хватает охранника за плечо и отрывает от меня.

– Ты охренел?! Ты что сделал?! – Клим добавляет мата, но это не может поменять ситуацию.

Я мажу взглядом по шприцу, зажатому в ладони охранника, и понимаю, что скоро со мной что-то начнет происходить. Он точно вколол мне не витамины.

– Так она точно заснет, – отвечает охранник и грубым рывком сбрасывает с себя руки Клима. – Лучше спасибо скажи. И заводи уже мотор, исчезни с моих глаз.

– Что ты ей вколол? – в голосе Клима и не думает затухать агрессия. – Что, мать твою?

Я же ощущаю, как это “что-то” начинает действовать. Я заваливаюсь на кожаную спинку сиденья и вижу, как окно напротив оживает. Его черная рамка перемещается то влево, то вправо, а по стеклу как будто бьют капли дождя. И они постепенно размывают всё вокруг, погружают все вещи в мутную дымку.

Глава 20

Странные ощущения…

Неизвестные мне прежде.

Я не понимаю, что происходит, и куда-то поднимаюсь. Двигаюсь на рефлексах, пытаясь прийти в себя. Перед глазами кружится, а слабость разливается теплой волной по всему телу. И вот это удивительно. Я не чувствую слабость как что-то давящее. Наоборот. Мне даже хорошо. Я касаюсь пальцами своих губ и понимаю, что они растянуты в легкой улыбке.

Что со мной?

И что было до?

Я не могу сообразить, что к чему. Только осознаю, что смогла оторвать голову от подушки. Теперь я сижу на кожаном диване, который стоит в центре большой комнаты. Детали разглядеть невозможно, предметы продолжают неспешно вальсировать