Стриптиз — не повод для знакомства (СИ) - Бастрикова Марина

Я снова подавилась чаем и отставила кружку в сторону. Во избежание, так сказать. А Лидия протянула мне полотенце вытереть капли на джинсах и продолжила:

— А в стардоме у меня появятся друзья моего возраста. И жаловаться друг другу сможем на болячки. Молодежь-то не поймет, да ей и не нужно. Людочка, все вещи имеют два конца, два края. И если видишь грязную сторону, не значит, что нет чистой.

Я устыдилась того осуждения, что ощутила к ее сыну, и опустила взгляд на кружку, рассматривая на ней голубые узоры-цветы. Ее слова про двойственность так меня погрузили в мысли о сегодняшней ситуации, что на вопрос про работу я честно ответила, за что отправлена во внеплановый отпуск.

— Любой, кто верит в ложь о тебе до того, как узнал твою версию… уже изначально искал вариант выступить против тебя, — вот и все, что сказала на это, казалось бы, болтливая старушка.

— А что, если это не ложь?

— Уверена, у этой палки тоже есть другой конец, который осуждающие тебя люди даже не попытались узнать.

И так мне стало хорошо, что дальше болтала уже я, а Лидия слушала. Почему-то мне особенно вспомнился именно тот период, когда я все в нашем отделении тащила на себе.

Недостаточно хорошо убрано? Задерживалась на работе и наводила идеальную чистоту. Да и вообще часто взваливала на себя работу всех и вся вокруг.

Поведала о том, что вне рабочих часов все равно думала и говорила только о работе. Стала много задерживаться, договорившись через ежедневный скандал, что мама забирает Мишку из садика. Муж отказывался напрочь.

Старушка подлила чая, я сделала глоток и приступила к рассказу о следующем этапе своей жизни, когда погиб отец и все ухудшилось.

Рассказала и о том, как однажды, уже без мужа и отца, я сидела с ребенком и мы вместе смеялись. Тогда впервые я не была в напряжении из-за невозможности в тот день задержаться на работе, так как больше никто не мог забрать из садика сына.

— Знаете, я в тот момент поняла, что есть нечто ценное и за пределами морга. Впервые и промелькнула мысль, что я хочу еще ребенка. — Сделала глоток остывшего чая и завершила свой рассказ обещанием самой себе: — И в этот раз я не буду пропускать его раннее детство.

Домой я пришла с легкой душой. Вместо мучений из-за чувства вины, что оставила ребенка на приболевшего стриптизера, я просто улыбнулась и поблагодарила его. И знаете, кажется, ему это понравилось больше моих самостраданий.

На душевном подъеме позвонила маме, обрадовала отпуском и пригласила на чай. Рома же как-то странно отреагировал на информацию об отпуске. Но я не стала спрашивать, потом выясню. Думала, что нужно срочно готовить ужин, но Мишка сказал, что не голоден. А в холодильнике лежала уже ополовиненная пачка сосисок. Я бы возмутилась, что за питание у ребенка, но так за всеми своими переживаниями и не наготовила еды наперед. А бывший не додумался бы даже до сосисок.

Согрела молоко с медом для своего стриптизера, который пять минут назад решил изобразить из себя умирающего. Я понимала Рому, тоже не захотела бы на его месте пересекаться с моей мамой, так что подыграла бедному с температурой 37,1.

А когда мама пришла, налила ей чая и пригласила Мишу на кухню. Так проще. Ребенок не отвлекается на гаджеты, и моя мать не злится, что внук ее игнорирует. Понимаю, что это недолгий процесс, но хоть что-то.

— Мишунь, а ты прочитал ту книгу, что я тебе подарила? — спросила Наталья Сергеевна осторожно.

— Я решил, что буду аутистом, — гордо ответил сын.

— Атеистом, — поправила Мишу на автомате. Мама шокированно молчала, и я решила успокоить начинающего нервничать ребенка: — Ты имеешь право на свой выбор. Допил чай? Можешь идти, мы чуть позже к тебе присоединимся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мишка облегченно выдохнул и убежал из кухни. А вот мне нужно было как-то успокаивать мать. И кроме религиозных убеждений моих и ребенка у нас была вторая больная тема — врачи.

— Мам, ты сходила на обследование, как я просила? — уточнила, понимая, что от одного острого вопроса отвлечет только другой. А поход в поликлинику стал таким после смерти отца. Ведь мама так и не простила мне двух вещей:

1. Я вовремя не заметила, что отец болен, а когда стало известно — было уже поздно.

2. Я не являюсь нормальным врачом. Ведь тогда бы точно определила, что с отцом не так.

Объяснения, что у каждого своя специальность, не помогли. А уж про то, что знания патологоанатома часто обширнее, чем у любого другого врача — и подавно. Ибо ее претензия имела под собой основания. Только я могла уговорить отца обратиться к врачу. Вот только именно он поддерживал меня в течение года, пока я страдала после развода. Слишком много взвалила на больного человека. И более того, даже не замечала состояние отца за своими проблемами. Упивалась собственными чувствами и рассказами о семейных сложностях, которые пережила, и ужасами материнства в одиночку, которые пришли после. С тех пор я не позволяю себе настолько погружаться в чувства. Никому это не нужно.

— Да, Люд. Ничего страшного, все хорошо, — прошептала мама, отведя потухший взгляд.

Что ж, был плюс от обвинений матери. Хотя бы теперь она не отказывалась ни от какого лечения. Уповала не только на Бога. Я ободряюще сжала ладонь матери, стараясь передать, как горжусь ее решением. Мне кажется, это чувство нужно не только детям, но и родителям. По крайней мере, когда я вижу свет гордости в глазах сына, то готова свернуть горы. От мыслей отвлек удивленный вздох матери. Проследила за ее взглядом и увидела стоящего в дверях Рому.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался стриптизер и замолчал.

А мама не смогла ответить. Похоже, для нее сегодня хватит потрясений. Вряд ли она сразу поверила, что Рома действительно тут живет, я и сама в шоке от своего решения и… того, какие ощущения оно мне обеспечивает.

Пока мама строит из себя обиженную, а Рома — столб, согрела молоко с медом и поставила на стол. После чего чуть ли не за руку потащила к стулу мужчину. Тот отмер и начал переводить изучающий взгляд от меня к матери и обратно. У него явно возникла какая-то мысль или идея, и она мне заранее не нравилась.

Мама недовольно хмурилась и старалась избегать взгляда на Рому. А я посмеивалась, так как и самой казалось, что стриптизер еще тот «грех во плоти».

Надо только не увлекаться фантазиями и начать поиски мужа. Потому что чаепитие с Лидией меня окончательно убедило, что я хочу новую семью. А для ее обретения, как и для чего угодно в жизни, придется что-то делать.

Для начала проводить уставшую маму домой. Сказала ей про отпуск и что теперь смогу к ней заезжать. Ведь и правда, она постоянно делала это сама. И пусть я оправдывалась размерами ее небольшой квартирки, отсутствием там гаджетов для сына и нежеланием создавать хаос в ее обители… Пора и мне пойти ей навстречу.

Все-таки какое удивительно благожелательное и философское настроение у меня создалось после посещения старушки. Правду мне однажды сказали, что давление на чувство вины человека не улучшит его поступков. Потому что снятие этого чувства привело к возобновлению некой невидимой и, казалось, уже потерянной связи с мамой.

Проводив родительницу, вернулась на кухню и встретилась взглядом с Ромой, который так и не сделал ни глотка молока.

— Что? — спросила, не выдержав давления его взгляда.

— Встреться с моими родителями, — попросил стриптизер как-то слишком беспомощно, с надеждой, что ли.

— Все-таки надумал жениться?

Рома в ответ улыбнулся. Наконец он перестал остро реагировать, осознав, что это шутка.

— Мне нужна помощь, — сказал Рома уже более уверенно.

Меня зацепила его фраза. Потому что в моем опыте не было такого, чтобы мужчина у меня просил помощи не по работе. Бывший, например, преподносил все так, как будто делал мне одолжение. Я думала, что дело в брутальности. Мол, страшно, что он, бедолага, пропадет, если изо рта вырвется признание, что ему нужна помощь женщины. А вот Рома сказал мне напрямую и в моих глазах выглядел только мужественнее.