Собственность мажора (СИ) - Зайцева Кристина

— На чем ты добралась? — спрашивает смурным голосом.

Очень хороший вопрос. Но если бы он просто предупредил о том, что собирается меня отвезти.

Я… даже не подумала.

Он приехал за мной.

Будто это само собой разумеется.

Будто мы… пара.

Почему так пляшет сердце?

— На Коле, — говорю ему.

— На ком? — удивляется Ник.

— Сосед сверху. Закинул по дороге на работу, — поясняю я.

— Че за сосед? — спрашивает он.

— Обычный сосед.

— Обычный значит, — тянет Никита.

— Да, — улыбаюсь я. — Двое детей и собака. Ну знаешь, как у всех…

— Работяга то есть?

— Да, и очень порядочный.

— Ладно, раз так, — слышу, как после короткого жужжания начинает работать двигатель машины на том конце провода.

— Ты забрал машину? — спрашиваю, не желая класть трубку.

— Нет, одолжил, — говорит Ник.

— У кого?

— У крёстного. Слушай, мелкая, — заявляет он рассеянно, — отец застрял где-то за городом, в какой-то деревне или посёлке, мне надо до него доехать, а потом приеду за тобой.

— Барков, сам ты мелкий! — возмущаюсь я.

— Я не мелкий, — смеется этот дурень. — Совсем не мелкий, Аленушка.

Мое имя он произносит так, что мои щеки вспыхивают, как красные стяги.

Кусаю губу, жмурясь.

— Я пошла, у меня экзамен…

— Олененок, кто на экзамен приезжает к девяти? Ты че, родная? — вздыхает Барков.

— А к скольки нужно приезжать на экзамен, который начинается в девять? — интересуюсь я, закатив глаза.

— К одиннадцати.

Гениально!

— Это мой первый экзамен, ничего? — спрашиваю его звонко. — Вообще первый. Первый в жизни экзамен в университете.

— А, — тянет Ник. — Ну да, точно. Тогда ломись в первую пятерку. Я должен был догадаться, что ты так и планировала.

— А что такого?

— Ничего, — хмыкает он. — Ты иногда предсказуема.

— Это значит скучна? — спрашиваю каменным голосом.

— Нет, — отвечает он. — Это значит — ты правильная настолько, что мне хочется тебя попортить.

Поперхнувшись воздухом, вспыхиваю каждой клеткой тела.

— Размечтался! — выпаливаю я.

— Да, — хрипло смеется он. — Наверное. Заберу тебя в районе двенадцати. Дождись меня.

— Не знаю… — бормочу я.

— Никуда не уходи.

Не уйду.

— Ни пуха ни пера.

— У меня автомат.

Шумный вдох, а потом вкрадчивое:

— Город стоит. Дождись меня. Буду к двенадцати.

На этом он кладёт трубку, оставляя меня одну.

Оттолкнувшись от стены, печально смотрю на свой телефон, но давящая тишина вокруг заставляет обернуться.

Тринадцать моих придурков-одногруппников хихикают и тычут друг другу под рёбра локтями, прикрывая ладонями смеющиеся рты.

Ощетиниваюсь, запихивая телефон в карман.

— Морозова, — тянет удивленно Вася, наш староста. — У тебя что, мужик появился?

От этой бестактности открываю рот. Тринадцать пар глаз смотрят на меня удивленно.

— Офигеть… — хрюкает кто-то.

— Теперь дашь списать?

— Кто он? Руку бы пожать…

— Ну ты, мать, ему пистолетом угрожала?

Бегаю глазами по скалящимся лицам, чувствуя, как горят щеки. Рыкнув, проталкиваюсь через кучу безмозглых тел, процедив:

— Придурки…

Глава 33

В третий раз нажимаю отбой, прислоняясь лбом к холодному стеклу, за которым порхают мелкие снежинки.

Внизу дворник чистит дорожки, размахивая деревянной лопатой. Дорожки парка, как и коридоры университета выглядят вымершими.

Свесив с подоконника ноги, набираю сообщение Ане: «Ты меня пугаешь. Где ты есть?»

Это последнее что я успеваю сделать перед тем, как мой телефон выключается, потеряв последний процент зарядки.

— Класс… — шепчу, стуча бесполезным гаджетом по колену.

Аня не берет трубку и она совершенно точно просто забила на экзамен по высшей математике. И это совершенно не укладывается в моей голове. Я знаю ее всего полгода, но точно могу сказать — это абсолютно не в ее стиле!

Что-то случилось.

Мне пришлось наврать всем, включая нашего столетнего профессора, с три короба, чтобы как-то оправдать ее отсутствие, так как никто в нашей группе не знает, где она вообще находится.

Это ненормально. Это ненормально, и я не могу просто сидеть и ждать неизвестно чего. Решаю не ждать Никиту, а отправиться к Аньке домой прямо сейчас.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Спрыгнув с подоконника, заталкиваю в сумку телефон, зачетку, недоеденный пирожок с повидлом и весь тот бардак, который развела, пока сидела без дела и ждала весточки от Баркова.

Когда я стала такой послушной? Он велел ждать и я жду. Просить Никита Игоревич не умеет принципиально. Он умеет только приказывать, но меня и это почему-то больше не бесит!

Он такой и… это можно терпеть. Терпеть — это не подходящее слово. С ним можно быть, и при этом не так уж сильно хотеть его убить.

Улыбаюсь.

Кажется, сегодня все решили обо мне забыть.

Даже моя мама не берет трубку. Что вообще творится?

Уже почти час дня, а от Ника ни слуху, ни духу.

Следуя дурацкой сегодняшней традиции, он тоже не берет трубку. Решаю позвонить ему из дома, когда доберусь до своей зарядки и розетки. Надеюсь он поймёт, что я поехала домой, ведь он опаздывает на час, а то и больше.

Завернувшись в свою шубу, заматываюсь шарфом и покидаю универ, на ходу проверяя наличие мелочи на проезд в своем кармане.

В последних классах школы я всерьёз продумывала о том, что могла бы переехать куда-нибудь, где не бывает зимы, ну или хотя бы стрелка термометра никогда не опускается ниже десяти градусов мороза, потому что к тому времени, как я добираюсь до дома своей подруги, всерьез опасаюсь того, что отморозила свой нос.

Дом Ани и ее деда находится в студенческом городке здесь же, на территории Универа. Это целая улица типовых одноэтажных домов с деревянными ставнями и верандами, которые строились для преподавателей еще в прошлом веке.

Эта улица и эти домики как взрыв из прошлого, но они безумно колоритные, особенно те, за которыми ухаживают.

Чтобы до этой улицы добраться мне приходится преодолеть парк и стадион, старый заброшенный кинотеатр, который уже лет сто не работает, конечную остановку нашего родного универского маршрута и аллею из столетних клёнов.

Подойдя к деревянной зеленой калитке со старинным металлическим почтовым ящиком, нажимаю на звонок, пытаясь разглядеть в окнах дома какое-нибудь движение.

Света в окнах нет, хотя сегодня пасмурно. Наверное опять повалит снег. Встав на цыпочки, хватаюсь варежками за частокол деревянного забора и, осмотревшись, кричу:

— Калинина! Аня!

На мой ор раздаётся остервенелый лай Анькиной собаки, которая гремя цепью, мечется за воротами.

— Тихо, Демон! — шикаю, и собака тут же умолкает.

Это дрессированная немецкая овчарка, и здесь главное сделать правильный голос.

Набрав в лёгкие холодного воздуха, кричу опять:

— Аня!

Кроме Демона на мое присутствие больше никто не реагирует.

Что за странный день?!

Куда все подевались?

Плетусь по аллее назад, чувствуя себя одной в постапокалиптическом мире, потому что вокруг ни единой души.

Добравшись до остановки трамвая, не чувствую пальцев на руках, но прежде чем ехать домой, решаю заглянуть в какой-нибудь фаст-фуд и порадовать себя кофе с рогаликом.

Пристроившись у окошка, достаю из сумки детектив Агаты Кристи и сама не замечаю, как пролетает время. Когда выхожу из кафе на улице уже зажглись фонари. Это ещё одна причина, по которой я ненавижу зиму. Такой короткий день, будто мы Северном Полюсе.

Сойдя с трамвая на магазине «Центральный», решаю зайти и купить чего-нибудь. Долго брожу между полок, не зная, чего хочу. Беру мороженое и колбасу, еще мандаринов и банку икры. Оставив на кассе половину своей стипендии, тащусь домой, жуя прихваченную на улице ириску.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Во дворе моего дома какой-то кретин припарковал огромный черный Джип, заблокировав выезд трем машинам.

— Офигеть, — возмущенно рычу, на всякий случай запоминая номер.