Раздвоение соседки (СИ) - Филимонова Лина

- Ну, если ты выпаливаешь все, что приходит тебе в голову, некоторые парни могут испугаться.

- А ты бы испугался?

- Меня такой фигней не напугаешь.

Я надеялась, он скажет: «Мне нравятся чокнутые», или что-то в этом роде. Но он не сказал.

- Тоже мне, советчик нашелся, - фыркнула я. – Советовать он мне собрался. Может, ты, заодно, дашь мне несколько полезных советов о том, как вести себя в постели?

- А что, нужны советы?

Гоша смотрел на меня из-под полуприкрытых ресниц, выражение его лица как-то изменилась...

- Ты что, представляешь меня... в неприличном виде? – догадалась я.

Он как будто очнулся.

- Я не виноват. Ты сама об этом заговорила. У меня просто богатая фантазия.

- Ты представлял меня голой?!

Я была возмущена до глубины души. Я не давала разрешения на такие картинки!

- Э-э... ну да. Немного.

- Я тогда тоже тебя буду представлять!

Я замолчала и сосредоточенно запыхтела.

- Ну как? – заинтересованно спросил Гоша.

- Прекрасно, - чистосердечно ответила я.

- Все подробности просматриваются?

- Да ну тебя! Ты такой пошляк!

Я почувствовала, что мои щеки заполыхали румянцем.  И, чтобы скрыть неловкость, снова схватилась за бутылку с вином.

Мы перешли на нейтральные темы. Поговорили о любимых фильмах. О сериалах. О музыке. Я призналась, что ненавижу джаз. Зачем я это сказала?! В нашем разговоре возник призрак Анфисы. Я не хотела о ней говорить. И Гоше казалось, что он знает, почему.

- У вас напряженные отношения? – спросил он.

- Да.

- Часто ссоритесь?

- Скорее, почти не общаемся. По-настоящему. Не знаю, как это объяснить.

Вообще-то, знаю. Анфиса – это я. Разговаривать с самой собой – это маразм. Вот и все объяснение.

- У вас не бывает разговоров по душам, - сообщил Гоша.

- Ага, - я согласилась.

Да, не бывает.

- У меня с братом также. Он ведет себя так, как будто я до сих пор бестолковый пятиклассник, помешанный на фильмах про шпионов.

- Тебе нравились шпионы?

- Агент 007 – до сих пор мой кумир!

- Обожаю его! Из тебя бы получился отличный Джеймс Бонд. Даже лучше, чем Пирс Броснан.

- Он твой любимый Бонд?

- Он красавчик!

- Слишком красавчик.

- Кто бы говорил!

Я это сказала? Я почти прямым текстом сообщила ему, что считаю его невероятно красивым...

К счастью, Гоша пропустил мимо ушей мое откровенное замечание. И, к несчастью, он снова вернулся к Анфисе. Я не хочу о ней говорить!

- Кажется, я ни разу не видел вас вместе. Так, чтобы вы стояли рядом, - задумчиво произнес он.

О, господи! Неужели он догадался? Что мне делать?

Мне очень хотелось заползти под скамейку, на которую мы недавно приземлились.

Но он не догадался. На уме у него было совсем другое. Такое, за что я чуть не затолкала под скамейку его.

- Есть такая классическая мужская мечта – переспать с близняшками. Вы с Анфисой почти как близняшки...

- Что?!

Я вскочила со скамейки и нависла над ним в самой грозной позе, на какую была способна: уперев руки в бока и устрашающе сверкая глазами. Я прямо чувствовала, как из глаз вылетают молнии. 

- Я что, сказал это вслух? – Гоша растерянно захлопал глазами.

- Да!

- Случайно вырвалось. Это все вино виновато.

Я выхватила бутылку из его руки и замахнулась. Я готова была обрушить ее на голову своего совершенно распоясавшегося соседа.

Гоша тоже вскочил и отобрал у меня бутылку.

- Спокойно. Это была шутка.

- Идиотская шутка!

- Согласен. Приношу свои глубочайшие извинения.

Я фыркнула.

Гоша выбросил почти пустую бутылку в урну.

Мы пошли гулять дальше. В напряженном молчании.

Через несколько минут я сказала, что хочу домой. Гоша вызвал такси. Мы загрузились в машину. У меня слипались глаза. Я изо всех сил старалась не уронить голову на плечо своего провинившегося соседа. Он недостоин того, чтобы моя голова лежала на его плече! Кажется, я даже сообщила ему об этом.

Помню, что он засмеялся. Обнял меня и удобно устроил мою голову на своем выдающемся бицепсе. Больше не помню ничего. 

Глава 17. Проснуться в его постели

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Что за идиот светит мне в глаза фонариком? Да хватит уже! Я попыталась что-то сказать, но из моих уст вырвалось лишь мычание.

- С добрым утром! – услышала я.

Что? Кто это? Гоша? Что он делает в моей спальне?

Я открыла глаза. И сразу снова закрыла их. Потому что меня ослепил яркий солнечный свет, проникающий через огромное, до самого пола, окно.  И еще – Гошина улыбка. Она тоже меня ослепила.

Я заслонила глаза рукой.

И услышала звук задвигаемых портьер.

- Все, можешь смотреть, - сообщил Гоша.

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Я в спальне своего соседа. Провела здесь ночь. Лежу под одеялом. Я лихорадочно ощупала себя. Уф! Я в штанах и толстовке. Вот почему мне так жарко!

Сбросив одеяло, я села на кровати. О, господи! Мне на голову как будто упал чугунный утюг! А содержимое желудка, кажется, хочет выбраться наружу... Лучше не шевелиться.  

Я  скосила глаза вбок. Место рядом со мной не смято. Значит, я спала одна.

Гоша, который куда-то исчез, появился в дверях с бутылкой «Боржоми» в руках. Она была запотевшей, видимо, холодной. И такой притягательной... Я сглотнула. Гоша протянул мне бутылку. Я сначала приложила ее к своему лбу, а потом стала жадно пить.

- Ты меня спас, - произнесла я, не глядя на Гошу.

Мне было неловко. Я помнила, что вчера мы пили вино и гуляли по набережной. Но чем все закончилось, я не знаю...

- Я вообще ангел, - заметил Гоша, забирая у меня бутылку.

Вообще-то я планировала встать. Но это оказалось совсем непросто. И я снова рухнула на подушки. Гоша опустился на пол между кроватью и окном.

- Почему я не пошла домой? – задала я мучивший меня вопрос.

- Э-э... Ты не могла.

- Почему?!

- Потому что спала. Уснула в такси.

- И ты принес меня сюда?

- Ага. Хотел отнести домой, но не нашел ключ. В твоих карманах его нет.

- О!

Я похлопала себя по карманам. И правда, нет. Где он, интересно?

- Я почти ничего не помню, - поделилась я.

- Это хорошо, - улыбнулся Гоша.

- Почему? Что я натворила?

Я замерла, в страхе глядя на него. Мало ли, что взбрело в мою пьяную голову! Может, я призналась ему в любви. Или рассказала, что Анфиса – это я. Или грязно приставала... Ужас какой.

- Ты очень кровожадная, - сообщил Гоша.

- Я?!

О чем это он? Я что, пыталась отрезать у него ухо на память?

- В такси ты сказала, что с меня надо снять шкуру и повесить на заборе.

- Что?!

- Потому что я бешеный кобель, а именно так поступают с бешеными кобелями.

В моей голове начало проясняться. Я, правда, думала о чем-то подобном, когда мы сели в машину. Но неужели я произнесла это вслух? Я на него сильно злилась…

И тут я вспомнила, за что.

- Ты говорил, что мечтаешь переспать с сестренками, - выпалила я. - Никогда этого не забуду! И не прощу.

- А я так надеялся, что ты это не вспомнишь...

- Я помню!

Гнев закипел во мне с новой силой.

- С тебя точно надо снять шкуру, - заявила я.

- Это была дурацкая шутка. Давай уже забудем.

- Ладно, - я махнула рукой. – Но все равно ты кобель.

- Точно?

Я демонстративно фыркнула.

- Естественно!

- Позволь тебе напомнить: ты ночевала в моей кровати. И я даже не пытался покушаться на твою честь!

Это правда. Не пытался. Интересно, почему? Я не задала этот вопрос вслух, Гоша и так ответил:

- Потому что я джентльмен!

- Нет. Потому что я не стерва.

- Что?! – он вытаращил на меня глаза.

- Тебе нравятся стервы, - сообщила я.

- С чего ты это взяла? Чушь какая.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тут у Гоши звякнул телефон. Он достал его из кармана, посмотрел на экран и начал набирать сообщение.