Барбара Виктор - Найди свою любовь

— Послушайте, — сказал он наконец. — Я ничего не знаю о ваших отношениях, но я знаю, что иногда люди попадают в такие ситуации и бывают в таком состоянии, что способны делать очень многие вещи, которые бы никогда не сделали при других обстоятельствах…

— Дэнни никогда бы так не поступил, — настаивала Кори. — Он никогда не бросил бы меня в таком положении.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо произнес Адам. — Я пытался объяснить вам это еще тогда, в морге.

— Я прекрасно понимаю, — ответила Кори. — Вы хотите, чтобы я помогла вам возбудить уголовное дело против моего мужа.

Адам готов был сквозь землю провалиться.

— Послушайте, но ведь вы заинтересованы в этом больше, чем кто-либо другой. Неужели вам не хочется выяснить, действительно ли ваш муж жив, и получить ответы на все те вопросы, которые мы с вами только что обсуждали?

Это становилось уже настоящей пыткой. Кори спрашивали, действительно ли она хочет узнать, что ее муж жив, встретиться с ним лицом к лицу и попытаться понять, как мог он так поступить с ней и их не родившимся еще ребенком. Что ж, Кори знала ответ на этот вопрос.

— Да, — твердо сказала она.

Адам прекрасно понимал чувства сидящей перед ним женщины. Но все же он решил идти до конца.

— Даже если это означает, что ваш муж попадет в тюрьму?

Даже если это означает, что сердце ее будет разбито и жизнь разлетится на куски.

— Да, — подумала она и сказала, откинувшись на спинку стула.

— Так, значит, я могу задать вам еще несколько вопросов? — мягко спросил он.

Кори кивнула.

— Вы знали о том, что самолет садился в Хьюстоне на дозаправку?

— Да.

— Кто сказал вам об этом?

— Мой деверь.

— А откуда узнал он?

— Потому что мой муж звонил ему из Хьюстона. По крайней мере, так он сказал.

— А вам он тоже позвонил из Хьюстона?

— Все выходные я дежурила в больнице.

— И он не звонил вам туда?

— Нет.

— У вас в квартире есть автоответчик?

— Да.

— В те выходные на нем было что-нибудь записано?

— Нет. Было только несколько звонков, и каждый раз вешали трубку. Но Дэнни никогда не вешал трубку — он обязательно бы что-нибудь сказал.

Если бы он не изображал покойника, то обязательно бы что-нибудь сказал…

— А почему вы не полетели с мужем в Акапулько?

— В праздники отделение травматологии в больнице напоминает поле боя. По доброй воле никто не согласился бы меня заменить. Так что пришлось дежурить.

Адам вовсе не был уверен, что стоит расспрашивать Кори о прошлом, но все-таки решился:

— Насколько я понимаю, вы познакомились с мужем в Аргентине во время правления хунты…

Кори охотно поддержала эту тему.

— Я была его студенткой.

— А ваш муж, насколько я знаю, был видным членом оппозиции милитаристскому правительству.

Кори, кажется, о чем-то догадалась.

— Это сообщил вам ваш загадочный информатор, имени которого вы не имеете права назвать?

— Для следователя важен любой свидетель, — сказал Адам.

Несколько секунд Кори молча смотрела на Адама, затем сказала:

— Фернандо Стампа так и не оправился от потери сына.

— Вы обвиняете его?

— Конечно, нет. Но он не мог простить Дэнни, что тот не нашел тогда его сына.

— Откуда вы знаете?

— Потому что все мы живем с чувством вины перед близкими, которым не удалось остаться в живых, в то время как сами продолжаем жить.

— Вы тоже потеряли тогда кого-то из близких?

— Я потеряла лучшего друга. — Кори печально улыбнулась. — Горькая ирония состоит в том, что, если бы я не потеряла Эрнандо, я бы никогда не вышла замуж за Дэнни.

Кори разрыдалась.

Кори встретила Эрнандо в том же самом кафе около университета, где несколько недель спустя она познакомилась с Дэнни. Кори забрела туда, надеясь там разобраться в эссе Борхеса о Дон-Кихоте, а Эрнандо как раз наигрывал танго на своем bandoneon — репетировал перед вечерним выступлением. Эрнандо подошел к столику девушки, и между ними завязался ничего не значащий разговор о Борхесе и о танго. Разговор этот закончился совместным ужином и жарким политическим спором по поводу ситуации в Аргентине.

Эрнандо Сикес был редактором ежедневной университетской газеты, в которой он нещадно атаковал правящий режим и регулярно публиковал списки всех арестованных секретной полицией. Эрнандо считал, что, сообщая подробности о каждом пропавшем без вести, он как бы напоминает оставшимся на свободе о том, что они пока еще реальные люди, а не просто статистические единицы. К тому же эти списки давали их родственникам возможность требовать у властей информации об арестованных и предъявляемых им обвинениях.

С самого начала между Кори и Эрнандо возникла глубокая взаимная симпатия, которая не ограничивалась одним физическим влечением. Это было что-то вроде молчаливого признания привлекательности друг друга, за которым ничего не стояло — ни один не ждал от другого, что тот попытается как-то форсировать их отношения. Они искренне любили друг друга, но у них не было ни малейших сомнений в том, что не стоит углублять эти отношения.

В любом случае эти отношения были обречены, потому что через несколько недель Кори встретила Дэнни Видала.

Эрнандо был очень красивым молодым человеком с темными глазами и черными волосами, высокий и стройный. Он был спокойным и одновременно упрямым, в глазах его светился живой ум. От матери, которая была аргентинкой, он унаследовал правильные черты лица, цвет волос, высокие скулы, красиво очерченный рот, а от отца-шотландца — невинный взгляд и чуть красноватое лицо.

Еще до того, как Эрнандо познакомился с Кори, он вступил в ряды монтанерос и стал одним из «рекрутов» Дэнни Видала — воинствующим марксистом, свято верящим в то, что жестокость — единственный путь достижения демократии. Он даже носил бороду и ходил в берете, подражая Че Геваре, который был его кумиром.

В один из уик-эндов Кори вместе с Дэнни и Эрнандо отправились на машине в Буэнос-Айрес. У Дэнни была назначена встреча на конспиративной квартире в Ла Бока, рабочем районе города близ канала Риакуело, а Кори с Эрнандо собирались пойти потанцевать и послушать музыку в клуб под названием «Ла Вердулериа» на Авенида Кориентес. Они договорились, что если Дэнни не появится в клубе до его закрытия, то все трое встретятся на квартире в Ла Бока.

Авенида Кориентес была одной из самых оживленных улиц города. Она напоминала Кори Таймс-сквер, Пигаль и Пикадилли одновременно. Местные жители называли ее «улицей, которая никогда не спит». На этой улице вдоль тротуаров тут и там попадались небольшие ресторанчики и кафе, где можно было быстро перекусить, киоски, передвижные балаганчики и небольшие столики торговцев книгами, где можно было найти абсолютно все — от иностранных газет и последних бестселлеров до изданий для избранной публики. Все это, конечно же, было одобрено правительственной цензурой.