Элизабет Хой - Любовь и тайна

– Клянись своей бессмертной душой! – потребовал он.

– Клянусь своей бессмертной душой, – обреченно повторила девушка, подавив приступ истерического хохота.

– В тутошних краях стукачей не любят, – таинственно прошептал старик. – У нас они недолго землю топчут... Так что следи за своим языком, девчонка. Поняла?

С этими словами он вытолкнул Дженнифер из туннеля. Они оказались прямо у подножия каменного пирса. Старик проводил ее до лодки. Девушка схватила весла, и лодка скользнула в прохладную воду озера. Дженнифер боролась с желанием вернуться в Клун и спокойно лечь спать. Но она знала, что должна поступить иначе. Ее бабушка больна. Она лежит на диване в пустом старом доме и ждет, когда кто-нибудь придет ей на помощь.

На случай, если краснолицый старикан подглядывает за ней с пирса, девушка отплыла подальше, потом развернулась и направила лодку вдоль берега. Так она сможет подойти к пирсу незамеченной, скрываясь под ветвями ракитника. Страх прошел. Остальное – дело техники. Дженнифер быстро выбралась на берег, взбежала по лестнице и добралась до дома. Войдя в оранжерею, она обнаружила ключ в условном месте.

Глава 9

Миссис Роан удивилась столь позднему визиту, но сразу поняла его причину. Миссис Мёрфи, вопреки опасениям Дженнифер, не забыла о своих обязанностях. Пожилая женщина отправила в Дэррили-Хаус мужа с запиской для старой хозяйки. И миссис Роан знала, что ее помощница отправилась в Галвэй.

– Какая жалость, – простонала она. – Теперь мне придется вернуться в Карбэрри. Не подверни я лодыжку, сама бы смогла о себе позаботиться. Мистер Мёрфи мог бы вместо своей жены покупать для меня продукты в магазине и доставлять их в поместье. Но теперь я не могу оставаться одна в моем любимом доме...

– Но вы не одна! – взволнованно воскликнула Дженнифер. – Я буду помогать вам. Я вполне могу заменить миссис Мёрфи. Буду приходить сюда каждый день, готовить для вас еду.

– Никогда не слышала, чтобы посторонний человек говорил такие смешные вещи или же был так добр! – Полулежа на диване и вытянув на подушке больную ногу, миссис Роан все равно сохраняла горделивую осанку аристократки. – Но почему совершенно чужой для меня человек, пусть даже он – такая добрая и отзывчивая девушка, как вы, должен жертвовать своим отпуском ради меня?

– Я... я не чувствую себя здесь чужим человеком, – тихо произнесла девушка.

Миссис Роан смерила собеседницу долгим, оценивающим взглядом.

– Да, моя милая, я понимаю. – Она протянула девушке руку, и та охотно ее пожала, усевшись на ковер перед диваном. Некоторое время обе они сидели неподвижно и не говорили ни слова.

– Пожалуйста, разрешите мне помогать вам! – решилась наконец прошептать Дженнифер.

Старая леди склонилась и поцеловала девушку в лоб.

– Хорошо, дитя мое. И спасибо вам. – Она неожиданно рассмеялась. – Наши ангелы-хранители всегда приходят нам на помощь!

Начались очень странные, но приятные для Дженнифер дни. Каждое утро она ездила на велосипеде в Дэррили-Хаус с огромной сумкой провизии. Готовила еду для старой миссис Роан и всегда разделяла с ней трапезу. Потом они долго болтали, и девушка часто задерживалась в поместье дотемна.

– Как хорошо, что мне не пришлось возвращаться в дом для престарелых! Я еще не закончила здесь своих дел, – однажды заметила миссис Роан.

Дженнифер обнаружила свою бабушку не в будуаре, а в одной из дальних комнат, заваленной картонными коробками с письмами и папками с документами.

– К счастью, миссис Мёрфи успела перед отъездом перенести все бумаги из кабинета сюда, – продолжила старая дама. – Когда я умру, – сказала она без сожаления в голосе, – дом и все земли поместья Дэррили перейдут во владение правительства Ирландской Республики. В этих коробках мои письма и личные бумаги. Я должна сжечь их прежде, чем на них наложит свою лапу правительство.

– К счастью мелких чиновников, которым теперь не придется рыться во всех этих записях, – усмехнулась девушка. – Но боюсь, это не совсем законно.

Миссис Роан невозмутимо пожала плечами:

– Вы забываете, что я пережила революцию в этой стране. Полагаю, стоит сказать спасибо старой аристократии за то, что большие поместья не были растащены. Правда, некоторые из владений правительство все же отобрало. Другие были разграблены. Но у большинства сохранились права на землю предков. И чиновники теперь терпеливо ждут, пока вымрет вся старая знать.

– Это куда хуже, чем национализация, – буркнула Дженнифер. – Какой-то бездушный расчет. А ваши наследники не могут разобраться с этим? – Последняя фраза вырвалась у девушки непроизвольно. Теперь она с замиранием сердца ждала, как отреагирует на нее старая леди.

– У меня нет наследников, – со сдержанным достоинством произнесла миссис Роан. – Только две престарелые кузины в Челтэнхэме. Но поместье Дэррили всегда передавалось только по мужской линии. Кузины не могут претендовать на земли Роанов. Если бы только мои мальчики были живы... – Она внезапно встала, письма выпали из ее рук и рассыпались по полу. Лицо старой женщины исказилось гримасой боли.

– А Мартин? – с невинным видом спросила девушка, наклоняясь, чтобы поднять разлетевшиеся письма.

Миссис Роан вздрогнула и пристально поглядела на нее:

– Мартин лишился права на наследство. Он не может стать хозяином Дэррили-Хаус. Жив он или мертв, он мне больше не сын.

Жив или мертв! Как странно она выразилась...

– Простите меня, – прошептала Дженнифер.

– За что? – надменно спросила старая леди.

– Я лезу в ваши семейные дела.

– Дела?.. – переспросила миссис Роан. – Да, наши семейные дела весьма запутаны. Знаете, я думаю, что Мартина... околдовали.

Ее взгляд устремился куда-то вдаль. Она медленно подошла к окну, обходя завалы картонных коробок. Старый широкий халат не мог скрыть грации ее движений. Прямая спина, поднятые плечи, горделиво вздернутый подбородок. А в молодости она, наверное, была поразительной красавицей, внезапно подумала Дженнифер. Миссис Роан уселась на подоконник и облокотилась о раму. Солнце ярко освещало ее хрупкую фигурку.

– Околдовали, – повторила она глухим голосом. – Все началось с приезда Огастеса Джона... Ох, как давно это было! – Старая леди обернулась к Дженнифер. Та замерла на коленях с письмами в руках. – Вы слышали об Огастесе Джоне?

– Да, конечно же! – восторженно выдохнула девушка. – Какой художник не слышал о нем? Его картины – настоящее чудо!

– У меня есть пара его работ. Я покажу вам их как-нибудь. Напомните мне. Огастес Джон писал пейзажи Западной Ирландии, когда мы познакомились с ним и пригласили его погостить в Дэррили-Хаус. Он был потрясающим человеком. Мартин, тогда еще совсем мальчишка, был просто очарован им. Он даже показал ему некоторые из своих детских рисунков. Мистер Джон решил, что у Мартина большой талант и из него может выйти настоящий художник. – Тут миссис Роан горько вздохнула. – С этого момента Мартин возомнил себя вторым Леонардо, – продолжала она, в сомнении покачивая головой. – Мы ничего не могли с ним поделать. Отец хотел, чтобы Мартин поступил на военную службу, как его старшие братья. Но он наотрез отказался, сказал, что поедет в Лондон, Париж или Рим и будет изучать там живопись. Тогда и произошла наша первая ссора. – Миссис Роан замолчала и вновь устремила взгляд за горизонт.