Лайза Джексон - Бремя страстей

Крадучись, она выбралась через заднюю дверь на крыльцо и замерла от страха, когда громко скрипнули петли и Боне, старый сторо­жевой колли, поднял голову и хрипло гавкнул.

— Тс-с… Это же я.

Собака завиляла хвостом и застучала им по доскам заднего крыльца.

Кэссиди собиралась идти прямиком к ко­нюшне, но у зарослей рододендронов невольно замедлила шаг. Ей хотелось знать, не блефует ли Энджи. Скрестив пальцы на счастье, она обогнула дом, бесшумно пошла по вымощен­ной плиткой дорожке через розарий, наполнен­ный ароматом пышно цветущих роз, миновала несколько террас, ступенями спускавшихся к воде, и оказалась у бассейна.

Над водой разносился приглушенный жен­ский смех. Когда глаза Кэссиди привыкли к темноте, она увидела совершенно обнажен­ную Энджи, грациозно скользившую в про­зрачной воде. Одежда ее была небрежно бро­шена на бортик, на загорелом теле ярко белели места, обычно прикрытые купальником.

У Кэссиди сжалось сердце. Энджи проплы­вала мимо, такая гибкая, такая женственная… На белых грудях резко выделялись темные круги сосков, под животом чернел треугольник темных волос. Она была прекрасна, соблаз­нительна…

К горлу Кэссиди подступил комок.

Вдруг раздался шипящий звук: кто-то зажег спичку.

Слабый ветерок донес едкий запах серы, и горькая правда открылась Кэссиди: Бриг не устоял перед попытками Энджи соблазнить его. Он пришел и стоял здесь, наблюдая за устроенным сестрой зрелищем.

Она обвела взглядом внутренний дворик и обнаружила его сидящим возле трамплина для прыжков. Носки его ковбойских сапог по­грузились в воду. Он наклонился и прикурил, прикрывая пламя ладонью: на его лицо упал золотистый отблеск. Глубоко затянувшись, Бриг помахал спичкой, и крошечный язычок пламени исчез.

Энджи вынырнула у самых ног молодого человека. Она попыталась спрятаться под во­дой, но это оказалось невозможно — разве что исчезли соблазнительные груди и ягодицы, ко­торые только что мелькали на поверхности.

—Я… я не думала, что вы придете так рано,— прошептала она.

Бриг взглянул на часы, но не сказал ни слова. Просто сидел и курил.

— Сейчас я оденусь. Подождите минут­ку.— Она подплыла к краю бассейна, вылезла из воды, тряхнула мокрыми волосами и натя­нула купальник, накинув сверху халат, как буд­то и впрямь была смущена.

С рвущимся из груди сердцем наблюдала Кэссиди, как Энджи подошла вплотную к Бри­гу.

— Что вам от меня нужно? — тихо спросил он.

Энджи улыбнулась ему, глядя снизу вверх.

— О, много чего…— Она осмелела и вдруг дотронулась до его руки.

Бриг тут же схватил девушку за плечи и, держа на расстоянии, окинул разъяренным взглядом.

— Может быть, лучше прекратите эти иг­ры? Вы сказали, что нам надо встретиться по важному делу.

— Мне нужен кавалер,— выпалила она.

Бриг фыркнул.

— Кавалер? Вам? Да у вас их больше, чем рабочих на вашей мельнице!

— Верно, но это случай особый. Я не хочу идти с кем попало.— Она откинула пряди мокрых волос и посмотрела Бригу прямо в глаза. Запрокинутое лицо Энджи мягко све­тилось в сиянии луны.— Я хочу, чтобы вы сопровождали меня на пикник к Колдуэл­лам.— Энджи обвила руками его шею и вздох­нула.— Это важное событие, и мне даже ду­мать противно, что я могу пойти туда с маль­чиком.

Она приподнялась на цыпочки, вынула у не­го изо рта сигарету и швырнула ее на влажный цемент. Окурок зашипел и погас. Слегка каса­ясь губами его губ, Энджи сказала:

— Ну же, Бриг. Разве вам не хочется? Представляете, какое это произвело бы впечат­ление на всех присутствующих?..

— Но я с вами не пойду,— не очень уверен­но возразил он.

В темноте ночи блеснула белозубая улыбка.

— Разве я плохо придумала? Вам будут завидовать все молодые люди в городе.

— А если мне на это наплевать?

— А если нет?— прошептала она, прежде чем снова поцеловать его. На этот раз Бриг не сопротивлялся. Руки, удерживавшие Энджи на расстоянии, вдруг сомкнулись, и ее послуш­ное тело прильнуло к его груди. Он издал низкое рычание, от которого у Кэссиди засту­чало в висках, и прильнул к губам Энджи с такой яростью, в которой было даже что-то животное.

Кэссиди с трудом сдержала рвавшийся из горла крик, когда Энджи обвила ногами ноги Брига. Не в силах видеть эту сцену, она резко повернулась, споткнулась о корень и сильно ударилась поврежденным плечом о ствол дере­ва. Боль пронзила руку насквозь, но девушка продолжала бежать, стараясь не обращать внимания на катившиеся по щекам слезы. Глу­по, но она плакала.

Из-за Брига Маккензи.

Который считал ее капризным ребенком.

Кэссиди охватила бессильная ярость, и она поняла, что должна сделать. Оставить их в по­кое. Пусть занимаются чем хотят, это не имеет для нее никакого значения. Старшая сестра унизила ее, заставив стоять на часах и под­глядывать за собой.

Она бежала мимо темных построек к ко­нюшне. Хотя плечо еще болело, девушка была уверена, что сумеет справиться с Реммингтоном. И помчится так быстро, что Бриг с Энд­жи вылетят у нее из головы.

С этой минуты ей будет все равно, что они делают. И все же когда Кэссиди открывала двери конюшни, больше всего на свете ей хоте­лось оказаться на месте Энджи, которую сей­час обнимал Бриг, хотелось самой целовать его и чувствовать тяжесть мужского тела, при­жимающего ее к земле. Потому что — не в пример Энджи — шестнадцатилетняя Кэссиди ясно сознавала, что влюблена в Брига Мак­кензи, и ненавидела себя за это.

Глава 5

Фелисити изогнулась и застегнула на спине лифчик. Бесполезно пытаться соблазнить Дер­рика, когда он в таком состоянии. Кажется, он уже забыл о ней. О да, конечно, он отвез ее в Портленд — якобы для того, чтобы сводить в кино, — снял комнату в паршивом мотеле и занялся с ней любовью, но по-настоящему витал где-то далеко отсюда. Все было совсем по-другому, чем когда-то, а он даже не созна­вал этого…

Разметав по подушке густые черные воло­сы, он лежал на кровати с сигаретой в зубах и смотрел теленовости. Ведущий занудным го­лосом сообщил о страшной волне жары, захва­тившей весь штат, о том, как долго она про­держится и как это скажется на урожае и поче­му в такую погоду не следует поливать га­зоны.

Кого это волнует?..

Фелисити встала с постели, подошла к окну и сквозь жалюзи выглянула на улицу. Напро­тив, у ресторана, судя по неоновой рекламе, предлагавшего «настоящую северокитайскую кухню», толпился народ. Веселые, оживленные мужчины и женщины скрывались за ярко ос­вещенной дверью. Они смеялись и болтали. Держались за руки. Влюблялись.