Анна Мак–Партлин - Заверните мне луну

— Больше не встречайтесь с ней.

Вот. Это и было гениальным решением в безысходной ситуации. Ноэль задумался.

— Я так не могу. Я люблю ее.

Он покинул дом епископа, впервые в жизни осознав, что любит, и когда в тот вечер позвонил ей, прощаться не собирался.

У них были интимные отношения вот уже полгода. До любви его уединенный мирок еще не видел столько взлетов и падений. Он бесконечно молился и слушал слово Божье, однако Бог молчал. Теперь он жил вне Бога и Церкви, и то была настоящая жизнь. Она обвивала его руками и защищала его от ненастий этого мира. Когда Ноэль рыдал, она нежно целовала его. Она дала ему почувствовать наслаждение, неведомое ему ранее. Он еще никогда не был так счастлив, и это счастье разрывало его душу на куски.

«Как я могла не замечать этого?»

Ричарду страшно не терпелось переехать в новый загородный дом в Керри. Энн, напротив, очень не хотела уезжать. В душе она была городской девушкой. Как обычно, Ричард оказался себе на уме. План заключался в достижении компромисса. К сожалению Энн, наш друг Ричард больше привык получать, а не дарить. Кло, Шон и я отправились к ним домой, чтобы помочь упаковать вещи. Шон принес пива, но времени пить почти не осталось. Перевозчики находились уже в пути, а мы успели сложить в коробки совсем немного. Энн превращалась в свою мать: она выкрикивала мужу приказы и одновременно мыла все существующие в доме поверхности, страшно боясь, что незнакомые люди станут называть ее грязнулей. Кло приготовила для нее чашку чаю. Мы приступили к работе. Мы складывали вещи в коробки, подписывали их, задавали глупые вопросы типа: «А это куда? — на что Энн и Ричард выкрикивали „В чертову коробку!“

Я ходила по их пустому дому. Было так странно! Нам не верилось что они расстаются с ним. Когда мы все уложили в коробки, Энн приготовила обед, и мы, не говоря ни слова, ели в пустой кухне. Будто на похоронах. — Не могу поверить, что вы и вправду уезжаете, — сказала я в пятый раз.

— Я тоже, — взволнованно ответил Ричард. Энн молчала. Он вела себя тихо весь день, и все, за исключением ее собственного мужа, резко ощущали ее нежелание переезжать в Керри. Мы закончили обедать. Перевозчики так и не подъезжали.

— Ублюдки, — отметила Энн, пребывающая в возбужденном состоянии.

Мы сидели и молчали. Ричард был не с нами. Его занимал собственный мирок, в котором он уже играл в гольф и ловил рыбу. Энн застыла, словно олень, которого ослепили дальним светом. Мы с Кло погрязли в жалости к себе, вызванной отъездом друзей.

Наконец Шон не выдержал:

— Эй, может, кто — то скажет хоть слово?

Никто не слушал его.

— Эй! — повторил он. — Так, ясно! Я пью пиво. Он встал и зашагал к сумке, в которой лежали банки с пивом. Шон бормотал, что поверить не может в то, что они отослали такие важные вещи, как стулья и холодильник, первыми. Когда он начал пить, Кло вышла из комы.

— Эй, а как же остальные? — спросила она с отвращением.

— Ну надо же, заговорили!

Она улыбнулась:

— Удивишься, если узнаешь, на что я способна ради пива.

Шон на мгновение задумался:

— Пожалуй, не удивлюсь.

Кло ухмыльнулась:

— Да, ты, пожалуй, прав.

Я терпеть не могла их флирта, особенно когда они упоминали о своей непродолжительной связи. Энн и Ричард решили, что не станут нас бить, а лучше выпьют с нами. Итак, мы пили пиво в пустом доме, ожидая приезда перевозчиков, которые должны были забрать вещи наших друзей, а потом и их самих. Кло воспряла духом после второй банки.

— На этой неделе я познакомилась с молодым человеком, — сказала она.

Эта фраза вызвала у нас интерес, ведь после выкидыша она решила, что раз уж у всех мужчин имелись члены, то они и сами не более чем члены. А это означало, что их нужно бояться как огня.

— Кто такой? — поинтересовалась я.

Кло рассказала, что он художник — оформитель и работает над последним рекламным проектом ее компании. Они несколько раз вместе обедали и действительно сошлись по характеру. Она не спала с ним, но он однозначно был ей интересен. Кло сообщила, что он часто смешит ее и у него добрая душа. Ей особенно нравилась его привычка угощать ее из своей тарелки. Парень был красив и чем — то походил на Малдера (герой научно-фантастического телесериала „Секретные материалы“), и они любили одинаковые фильмы. Мы согласились, что все перечисленное звучит неплохо, однако догадывались, что молодой человек солгал по поводу своих любимых фильмов, ведь пристрастия Кло в части кинематографа были весьма сомнительны.

Я напомнила ей, что неделю назад она объявила себя лесбиянкой. Она кивнула, отметив, что то была вовсе неплохая идея. Однако в результате глубоких размышлений она пришла к выводу, что раз уж мужчины — члены, то женщины — стервы. К тому же голые девушки все же не возбуждали ее.

Новая пассия Кло звалась Томом Эллисом. Кло собиралась встретиться с ним тем вечером, и была весьма возбуждена по этой причине. На мгновение я позавидовала ей, но потом вспомнила, что большинство свиданий состояло из многочасового обсуждения характеристик знаков зодиака и порадовалась тому, что дома меня ждет Леонард.

Перевозчики прибыли, и мы все помогли им перетащить весьма нескудные пожитки Энн и Ричарда в фургон. И вот они готовы были ехать. Мы находились в саду. Энн вернулась в дом, чтобы в последний раз все оглядеть. Ричард обсуждал с перевозчиками дорогу. Через некоторое время я отправилась за ней. Я нашла Энн в кухне.

— Эй, — сообщила я о своем присутствии.

— Сама „эй“, — улыбнулась она. Было видно, что она вот — вот разрыдается.

— В Керри вам будет хорошо. Дом великолепный, у моря в конце концов. И графство неплохое, при желании ты найдешь там работу. Ты всего лишь в шестидесяти километрах от Корка. Там такая же жизнь, как и в Дублине… — меня понесло, но Энн прервала меня.

— Там нет друзей, — тихо сказала она.

Я понимала ее чувства.

— Мы ведь можем общаться по телефону. К тому же у Ричарда до сих пор бизнес в Дублине. Ты сможешь приезжать, сколько захочешь, и мы будем ездить к вам в гости. Все будет здорово, — убеждала я, пытаясь успокоить себя не меньше, чем ее.

Она стала радостней.

— Знаю, знаю, ты права. В Керри великолепно, и дом замечательный, и люди вроде бы неплохие, и деревенька старинная, и Ричарду так нравится. Лучше места для воспитания детей не найти. И я знаю, что нам повезло, но надеюсь, что мы правильно поступаем. Я тоже на это надеялась. Мне хотелось сказать: „Не уезжай“. Я бы даже в одиночку и без всякой платы распаковала коробки. Но я лишь обняла ее. — Все будет здорово, — Повторила я.