Изабель Вульф - Тревоги Тиффани Тротт

А между тем я договорилась с биржевым брокером, который ответил на мое объявление в газете, о встрече. Из ста четырнадцати ответивших я оставила трех – и он был первым, с кем я решила увидеться. Ему было тридцать восемь лет, не женат, не играет в гольф, без сколько-нибудь заметной щетины на лице. Прекрасно. Чего еще желать? Мне понравилось его занимательное письмо – на трех страницах. Он писал, что обожает играть в нарды («хотя, будучи биржевым брокером, я не верю в азартные игры») и что терпеть не может гольф («как сказал Марк Твен, это прекрасный способ испортить хорошую прогулку»). Мне понравилось его чувство юмора, и на фото он выглядел вполне привлекательным, так что мы договорились о свидании в семь часов вечера в баре Уэст-Энда. Я оказалась там первой и сидела, разгадывая кроссворд. В семь пятнадцать какой-то человек подошел к моему столику и спросил:

– Тиффани?

– Да. А вы Ян?

Он кивнул. Забавно, что именно выбирают ваши глаза, когда вы встречаетесь с совершенно незнакомым человеком. Он был в довольно дешевом, мешковатом костюме, который мне не понравился. И галстук у него был в кричаще зеленых тонах. Он выглядел каким-то… неприметным. Обыкновенный рост. Обыкновенное сложение. Обыкновенные каштановые волосы. Обыкновенные карие глаза. Заурядная внешность – и ужасно маленький нос, явно курносый. На фотографии он выглядел куда лучше. Какой-то неудачник, подумала я. И он казался таким молодым и неопытным – словно маленький мальчик. Вряд ли у него было много подружек. Но если я разочаровалась в нем, то и по нему было видно, что я не произвела на него впечатления. Какая наглость, подумала я. Ну ладно. Лучше досидеть до конца. По крайней мере, выпить с ним по бокалу вина. А то невежливо. Он заказал какого-то вина, и мы разговорились. Я рассказала ему о своей работе, он рассказал мне о своей – он обслуживает частных клиентов на бирже при каком-то мелком коммерческом банке.

У меня были в запасе вопросы об индексе промышленных акций, публикуемом газетой «Файнэншл таймс», и об индексе Хэнг Сэнг,[36] так что беседа текла гладко. Но мне было довольно скучно, и я все думала, как бы потактичнее уйти, когда произошло нечто странное. Я упомянула название моей улицы, и он вдруг сказал:

– О, моя няня живет поблизости от вас.

– Ваша няня? О, я не знала, что у вас есть дети, – сказала я. – Вы не написали об этом.

– Да, у меня двое, обоим еще нет пяти.

– Да? Вы не упоминали, что женаты.

– Я не женат, – сказал он. Очень любопытно.

– Разведены?

– Нет, – сказал он сухо. – Я вдовец. Моя жена умерла.

Ах. У меня перехватило дыхание.

– Как это ужасно. Мне очень жаль, – сказала я. – Когда она… Когда это произошло?

– Пять недель назад, – ответил он. Пять недель!

– О! Как это ужасно, но прошло все-таки так мало времени… знаете… так мало… – Я замолчала.

– Ну, не так уж мало, потому что она умирала восемнадцать месяцев – у нее была лейкемия, – так что у нас было время проститься. Мы со школы вместе, еще в детстве дружили. Мы были женаты пятнадцать лет – рано поженились.

Как я могла встать и уйти после того, что он мне рассказал? Я не могла. Итак, я сидела там битых два часа, пока он рассказывал мне о своей жене и ее болезни, и о том, что это было настоящим потрясением – узнать, что она серьезно больна, и сознавать, что она скоро умрет, и все это длилось так долго, и как тяжело ему присматривать за детьми. И потом, в десять, он сказал, что должен идти. Мы попрощались, понимая, что нам обоим не хочется снова встречаться друг с другом. А потом я шла домой и плакала. Мне было так грустно. Так ужасно, ужасно грустно. Бедняга, думала я. Какая трагедия. Бедный, бедный. Но потом, вытерев глаза, я подумала: всего пять недель? Какой мерзавец.

Продолжение августа

– Пять недель! – сказала я Лиззи. Мы сидели у меня на кухне в субботу после моего грустного свидания с вдовым брокером. – Если бы я знала о его жене, я бы никогда не согласилась с ним встретиться. Он мог бы написать об этом в письме. Как он может искать кого-то, ведь прошло только пять недель?

– Расчет, расчет, Тиффани, оставшееся от поминок,[37] ну и так далее, – сказала Лиззи, закуривая очередную сигарету «Мальборо лайт». – Во всяком случае, не понимаю, почему ты так удивлена. Мужчины – бессердечные животные, когда приходит Смерть с косой. Помнишь Джима Брауна?

О да. Джим Браун, наш заведующий пансионом при школе, который в открытую охотился за женой номер два, пока жена номер один медленно угасала в местном хосписе. Не прошло и месяца после ее смерти, как он снова женился; объявление о его помолвке появилось в том же номере школьного журнала, что и некролог первой жене.

– Мужчины иначе относятся к смерти, – произнесла Лиззи экспансивно. – Как только первая жена протянет ноги, они тут же скачут в брачное агентство…В то время как мы, женщины, горюем годами.

– Десятилетиями, – сказала я. – Вспомни свою мать – она недолго оставалась одна, не так ли?

Лиззи бросила на меня испепеляющий взгляд, и я прикусила язык. Есть темы, которых лучше не касаться в разговоре с Лиззи, и второе замужество ее матери – одна из них. Я встречала ее отчима несколько раз – он довольно привлекательный, довольно мягкий, довольно предупредительный, немножко как…

– Мартин – он меня достал, – сказала Лиззи. – Я попросила его покрасить гараж, но он все тянет. Постоянно твердит, что ему не хочется. Что он слишком устает. Но я сказала: «Дорогой, я тоже выматываюсь, целый день обслуживая двоих детей и этот дом». А он мне отвечает: «Но девочки в школе, и миссис Бартон приходит каждый день. С чего бы тебе уставать». И еще: «Я имею в виду, ты не уставала бы, даже если бы работала». Я считаю, это настоящий удар ниже пояса, Тиффани, потому что я, конечно, не работаю, я актриса, и он знает, как я переживала, когда не получила роль в «Несчастном случае».

– Но ведь это была роль без слов, – напомнила я. – Ты сама мне сказала, что не собираешься быть трупом.

– Да, но знаешь, это все равно работа, я собиралась попробовать, и, если бы это удалось, может быть, у меня что-то еще наклюнулось. Во всяком случае, я сказала ему: «Черт возьми, Мартин, не будь таким несправедливым. Ты абсолютно не прав». Господи, мужчины – это животные, Тиффани. Не понимаю, почему ты так упорно стремишься заполучить кого-нибудь из них.

Мне Мартин всегда очень нравился. Он не из тех, кто возбуждает интерес, он просто спокойный, приятный и добрый. Лиззи так повезло. Он увидел ее десять лет назад в «Женщине, не имеющей значения», когда она работала в репертуарной труппе в Уортинге, и послал ей букет цветов за кулисы. Я полагаю, он не смог справиться с нахлынувшим чувством. Точно так же, как Довольно Утешный, как… где это я? Ах да. Лиззи, в Уортинге. Во всяком случае, она затрепетала от радости, он осыпал ее подарками, и, конечно, тогда у него было намного больше волос на голове. Я в самом деле терпеть не могу, когда она наезжает на него, что случается в последнее время довольно часто. Но, конечно, я ничего такого не сказала, а просто постаралась переменить тему.