Стелла Чиркова - Два берега

На полу в спальне было несколько пятен крови. Мари поняла, что грабителей встретил Митя, встретил, как мужчина, пытаясь защитить свое семейное гнездышко. И они убили ее мужа.

Когда Мари проснулась, Наташа, спавшая в соседней комнате прямо на полу, повела ее в милицию, объяснила, что звонил следователь и надо с ним встретиться, рассказать все подробно. Следователя звали Александром Сергеевичем, как Пушкина, и это показалось Мари добрым знаком. Менее суеверная, но более опытная Наташа намекнула сыщику в коридоре, что они с Мари в долгу не останутся и обязательно отблагодарят. Тезка великого поэта взялся за дело с немалым усердием, а с Мари был ласков, словно с родной дочерью.

— Когда вы ушли из дома?

— Где-то в двенадцать ноль-ноль. Может быть, в час. Но дома остался мой муж, которого убили.

— Подождите, пожалуйста, мы еще дойдем до этого.

— Но может быть, он еще жив. Может быть, они просто ранили его и увезли в багажнике, думая, что он мертвый. А потом бросили где-нибудь в лесу, и теперь он лежит там один, но его еще можно спасти!

— Все равно десять минут ничего не решат. Если мы разберемся в ситуации с самого начала, то не ошибемся, что нам надо делать.

— Хорошо. Я ушла в двенадцать с хвостиком, не позже часа.

— Дверь закрыли?

— Нет. Потому что муж оставался дома.

— Хорошо. А когда он ушел?

— Он не уходил.

— Почему вы так думаете?

— Я регулярно звонила ему.

— На домашний телефон?

— Да.

— Во сколько это было?

— Около двух часов, затем около шести и около десяти. Когда я позвонила ему в двадцать минут первого, телефон уже не отвечал. Но в десять он еще был дома.

— Когда вы разговаривали с мужем, не было слышно посторонних голосов?

— Нет.

— И ничего странного вы не заметили?

— Да нет… Правда, Митя был какой-то рассеянный, что ли…

— Давайте перейдем к вашему мужу. Его фамилия имя и отчество.

— Александров Дмитрий Алексеевич.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот шестьдесят шестой.

— Дата?

— Семнадцатое февраля.

— Ранее судим?

— Нет.

— Прописан где?

— В Москве.

— А адрес прописки?

— Где-то в Новогирееве, точно не помню.

— Вы давно женаты?

— Скоро месяц.

— А сколько вы его знаете?

— Почти три месяца.

— Где познакомились?

— В поезде. Москва — Ярославль.

Мари густо покраснела. Александр Сергеевич предложил ей проверить список украденного, составленный еще ночью со слов Наташи, и вышел в коридор. Верная подруга ждала на стуле, курила и стряхивала пепел прямо на пол. Александр Сергеевич поморщился — он не выносил беспорядка.

— Я скажу вам честно: скорее всего, муж вашей подруги — профессиональный вор. И женился он на ней именно с целью обогащения.

— Как??? — ахнула Наташа и уронила сигарету.

— Вот так. Для того чтобы так вычистить квартиру, нужно хотя бы два-три человека и не меньше пяти часов времени. Если в десять вечера потерпевшая говорила с мужем по телефону, а в час ночи уже вернулась домой, то очевидно, что ее муж участвовал в ограблении. За три часа никакие воры не успели бы все так обработать. Это раз. Далее: на замке нет следов взлома. Его открыли ключом. Поскольку Мария Михайловна говорит, что ключей было всего три комплекта — у нее, у домработницы и у мужа, то осталось только проверить домработницу (по телефону она сказала нам, что ключи не теряла), но похоже, что именно муж открыл ворам дверь, то есть все-таки они были его сообщники. А в-третьих, за те двадцать лет, что я в уголовном розыске, я навидался подобных дел. И мне очевидно, что опять сработал профессионал. Причем — высокого класса.

— А кровь? — не поверила Наташа.

— Крови пять капель. Возможно, у кого-то открылось кровотечение из носа. На убийство не тянет. Кровь даже не внутривенная, обычная, как из пальца. Может, порезался кто-то.

— Что же теперь делать??? Мари беременна.

— Мари?

— Ну, Мария Михайловна. Ее все называют Мари.

— Пока ничего ей не говорите. Может быть, все обойдется, и я не прав. Но настраивайтесь на то, что ей придется теперь крупно помогать. Родителям ее расскажите. Есть у нее родители?

— Да, есть, они очень хорошие.

Александр Сергеевич попросил Мари принести что-то из вещей, на которых есть отпечатки пальцев Мити. Она недоумевала, но Наташа убедила подругу, что это сильно поможет в поисках. Особенно если человека без сознания привезли в больницу, и узнать, что это Митя, можно будет только по отпечаткам. Мари на следующий же день принесла зажигалку.

— Она валялась на кухне, — сказала девушка следователю, — на ней, наверное, есть и мои отпечатки, но должны быть Митины. Это его зажигалка. Он даже в тот день от нее прикуривал.

У Мари тоже взяли отпечатки пальцев, а в милицейском туалете вода была только холодная, и Мари пришлось идти до дома с грязно-серыми ладонями. Состав почему-то плохо отмывался, норовил втереться в кожу и довольно неприятно пах.

Мари отказывалась пожить у родителей, у Кати с Лешей или у родителей Жанны. Она боялась, что Митя вернется домой и не застанет ее. Она проводила у телефона дни и ночи, принимала ванну с открытой дверью, чтобы не пропустить звонок, прислушивалась к шорохам на площадке. Мари ждала мужа. Он не мог умереть, он был такой молодой, красивый и полный жизни, поэтому он обязательно должен был вернуться. Тем более что Митя так любил свою жену — он обязан был вернуться даже через смерть.

И Мари ждала. Сначала она спала на полу, потом родители привезли ей диван. Она не покупала еду, и Жанне или Кате приходилось заезжать и привозить что-то, чтобы Мари поела. Она ничего не читала (да и нечего было читать), никуда не выходила, только целыми днями ждала Митю и перебирала в голове светлые воспоминания их встречи, совместной жизни, свадьбы. Рамочку с подарочным тестом на беременность унесли воры. Она лежала в дальнем ящике комода, прикрытая постельным бельем, — и ее украли вместе с комодом. Мари было до слез жаль рамочки — теперь ей нечего будет вручить мужу, когда он придет.

Образцовой матерью она не становилась. Ела, когда ее кормил кто-то из гостей, не гуляла, как положено, каждый день (кстати, в октябрьские дожди не очень-то и хотелось), не ходила к врачам, не сдавала анализы, не разговаривала с животиком, даже не заглядывала в энциклопедию, чтобы узнать, как уже выглядит ее ребеночек на этом сроке. Срока Мари тоже не знала точно. Она думала, что у нее шесть недель — если считать с той ночи, когда они с Митей решили сделать дочку. На самом деле, конечно, могло быть и меньше.