Ивана Трамп - Только про любовь

– Нет, – чувствуя неловкость, ответила Катринка, не привыкшая к разговорам на интимные темы. Она многое видела и знала с раннего детства, замечала и любовные романы, но ни разу еще не была их героиней. Поэтому одновременно она была и знающей, и чистой, осторожной и любопытной. – А у тебя? – поинтересовалась она.

– Нет, но хотела бы. – Переключив внимание с улицы на Катринку, спросила: – А ты?

– Я не знаю, – ответила Катринка. Она все еще была под влиянием различных табу, предостерегающих историй, физических ограничений. Она еще немного подумала.

– Да, – в конце концов, добавила она, останавливая машину около здания четырнадцатого века, которое было их общежитием. – Хочу.

– И чем быстрее, тем лучше, – добавила Жужка. 50-е и 60-е годы были временем резкого возрождения интереса к сексу в Англии, Германии, Швеции, Соединенных Штатах. Но не в Чехословакии, которая была хоть и коммунистической, но в первую очередь католической страной. Команды девочек тренировали преимущественно мужчины, которые не хуже женских монастырей сдерживали сексуальные побуждения своих питомиц. Они бдительно следили за ними: за их тренировками до изнеможения, за выполнением строгого режима, буквально за всем, вплоть до того, что они ели, пили и о чем думали. И делали это не из моральных, а практических соображений, не желая, чтобы их лучшие ученицы растрачивали свою энергию на романы, а потом уходили из спорта из-за беременности. Они постоянно предупреждали девочек о последствиях секса: их ждет не осуждение, а гибель карьеры и потеря связанных с ней привилегий – стипендии, великолепной экипировки, возможности выбирать место жительства и путешествовать. Девочки прислушивались к предостережениям тренеров, потому что собственных знаний по применению противозачаточных средств у них было маловато, контрацептивы им были недоступны. Для молодых спортсменок сексуальная жизнь была не тайной, но редкостью. Страх и физические нагрузки держали под контролем их половые гормоны.

А у Томаша есть любовница, думала про себя Катринка, коль скоро Жужка подняла этот вопрос. Она вспоминала тех девушек, которых она видела с ним. В частности, ему явно нравилась полная блондинка, которая работала в ресторане. Но в последнее время Катринка не видела их вместе.

Ей казалось странным, что, несмотря на многолетнюю дружбу, между ними не было любви. Томаш – ее любовник? Она вспоминала его лицо, которое знала так же хорошо, как и свое, – это лицо Жужка нашла привлекательным, – его тело, длинное и худое, хотя он поглощал поразительное количество еды. Она представила его в знакомых ситуациях: взбирающимся на персиковое дерево в соседском саду, играющим в хоккей, едущим на велосипеде по узкой дорожке в лесу. Она вспомнила, как он читал на берегу реки в Свитове, затем отложил книгу и стал медленно наклоняться к ней, чтобы поцеловать.

Этот поцелуй, думала она, абсолютно дружеский, как и все те, которые он оставлял на ее щеках при встрече или расставании.

Нет, решила она, наконец, Томаш не подходит. Он был слишком привычным, как брат, слишком обыденным для любовника. Хотя у нее не было опыта в сексуальной романтической любви, ей представлялось, что при этом чувствуешь что-то совсем иное, нежели то, что она питала к Томашу.

Ею руководило любопытство. Всегда дружелюбная, открытая и приветливая, без кокетства, Катринка теперь разглядывала во время совместных тренировок молодых парней в команде оценивающим взглядом, и, чувствуя ее внимание, они с готовностью отвечали улыбками и долгими вопросительными взглядами. Однажды в поезде на Бадгастейн, когда он вошел в туннель, она позволила Владиславу Элиасу, чемпиону по гигантскому слалому, поцеловать ее.

В этом она была не одна. Катринка слышала среди звуков гармоник, гитар и поющих неразборчивое умоляющее бормотание ребят, хихиканье девушек, пощечины с шепотом «нет». Не единожды здесь звучала история о девушке, которая год или два назад потеряла невинность в одном из туалетов этого самого поезда.

Владислав без конца повторял имя Катринки, а его губы скользили по ее лицу. Это был далеко не первый поцелуй Катринки, но все они были другими – пробными, экспериментальными, иногда игривыми, иногда горячими и короткими. Он взял ее нижнюю губу зубами, нежно приоткрыл рот, а затем его язык скользнул внутрь. Его ладонь медленно двигалась по ее руке к талии, затем вверх к груди. Она не протестовала, и он начал нежно ее ласкать. Она чувствовала, что задыхается и становится горячей и мягкой, как свеча.

Но тут она услышала низкий голос Оты Черни, который пел песню «Битлз». Она резко вырвалась из рук Владислава.

– Что случилось? – спросил он, ошеломленный и поцелуем и ее внезапным рывком.

– Надо остановиться, – сказала Катринка, слегка удивившись дрожанию своего голоса. Поезд выскочил из туннеля, и она сощурилась. Откинувшись, она улыбалась Владиславу.

– Мне понравилось, – сказала она. – Мы встретимся вечером?

Катринка подумала минуту и покачала головой.

– Я не могу, – ответила она.

Она старалась придумать какую-нибудь причину, но не находила подходящей.

– Это очень сложно, – добавила она, хотя сама не знала, что имеет в виду.

В поездах команду сопровождало большое количество людей. Среди них обслуживающий персонал – техники, которые точили и натирали лыжи, следили за ботинками и креплениями, содержали все лыжное хозяйство, тренеры, и среди них Ота Черни, которые в основном отвечали за подготовку команды, и «тренеры» – политические воспитатели, убежденные члены коммунистической партии. Было непросто скрыться от всех них.

– После соревнований? – спросил Владислав, беря ее за руку.

Катринка мгновение изучала Владислава. Было правдой, что ей понравилось целоваться с ним; но теперь, когда ее любопытство было удовлетворено, она не была уверена, что ей хочется повторить этот опыт. Да, он достаточно привлекательный, и внешность у него приятная, но она не любит его даже так, как Томаша, не говоря уж о большем, и он не будет ее любовником.

– Больше всего я хочу вернуться к нашей группе, – сказала она. – Там веселее.

– Это зависит от того, – улыбаясь, возразил он, – какого веселья тебе хочется.

Точно, подумала Катринка, беря Владислава за руку.

– Вот сейчас, – сказала она, – мне хочется петь. Они прошли по качающемуся вагону в столовую.

Здесь был Ота Черни, их тренер, он стоял в окружении группы высоких, стройных, красивых и жизнерадостных спортсменов, юношей и девушек. Кто-то играл на гитаре, другой на гармонике, остальные пели. Если они и волновались по поводу завтрашних соревнований, то это не было заметно. Волнение придет позже.