Нина Демина - Любовь в мегабайтах

Глава восьмая

Вернулась я поздно. Совесть мучила, хотелось всё рассказать Станисласу, но я понимала, что сегодняшний вечер последний мирный в нашей жизни. Если я ошибаюсь, и завтра мы не будем по разные стороны баррикад, то все равно Станислас не простит мне мое самовольство и умолчание. Он встретил меня у калитки, помог донести нетяжелую сумку. Нетерпеливо спросил:

– Ну?

– Всё о"кей.

Похоже "о"кеем" я заразилась от Артёма. Станислас не стал наседать на меня, подождал, когда я сниму туфли, вытащу из сумки и положу на стол привезенные продукты. Увидев бутылку шампанского, присвистнул:

– У нас сегодня праздник?

– Да, завтра ты зарегистрируешь авторские права, и в нашей игре в прятки не будет смысла. Глоуб Коммьюникейшн прикажет долго и счастливо жить. Давай отметим это радостное событие.

Я достала с полки наши потрескавшиеся чашки и дунула в одну и в другую.

Станислас снимал фольгу с горлышка бутылки.

– Что-то ты не весела… – спросил он с подозрением. – Уж не случилось ли чего?

– Нет, что ты! – заверила я его и улыбнулась печальною улыбкой.

– Ну нет, ты меня не обманешь, рассказывай! – приказал он и плеснул пенящийся напиток в чашки.

– Просто грустно, что заканчивается наше приключение. Вернемся к жизни, в которой нас нет друг у друга. Ты будешь занят и не найдешь даже времени поболтать со мной по телефону. Тем более Наталья Леонидовна…

– Бабские бредни, – определил Станислас с усмешкой, – никто не посмеет мне навязывать Натали.

Никто – это Владимир Станисласович, отец. Вот возможность вызвать его на откровение. Я протянула свою чашку навстречу его, чашки глухо содвинулись.

– За удачу! – провозгласила я.

– За любовь! – отозвался Станислас.

– Владимир Станисласович не обрадуется, узнав о наших отношениях, – продолжала я интересующую меня тему. – Кто ты и кто я?

– Не бери в голову, он мне не указ. А после всего…- он запнулся, но продолжил.

– Я не советую тебе работать у него, хочешь, переходи ко мне? Хотя, когда мы вернемся, ты станешь очень богатой женщиной и можешь не работать вовсе. Откроешь свое дело, у тебя получится.

– Мне нравиться работать у твоего отца, – я сознательно разжигала страсти, – он никогда не относился ко мне как к стоящему ниже по иерархической лестнице.

– Всё изменилось, – я видела, как Станислас побледнел, и голос его приобрел ледяной оттенок. – Работать на него ты не будешь. Жить будешь со мной.

Моя чашка выпала из рук, плеснув по ногам холодной влагою. Удивительно она даже не разбилась, несмотря на свою древность и щербатость. Станислас поднял ее, встряхнул и налил шампанского.

– За это и выпьем, – предложил он.

Я сунула нос в чашку, что бы ни смотреть в глаза Станисласу. Он дождался, когда я сделаю глоток, и попросил:

– Ну, поцелуй же меня, или не рада?

Я поцеловала его поцелуем Иуды. Щеки мои горели от стыда и отчаяния. Отступать некуда. Я продолжила:

– А как же мы решим с твоим отцом…

Станислас взорвался.

– Пошел он к черту! Он нас не спрашивал когда женился на Натали! Никогда не прощу ему слёз моей матери! – глаза метали молнии, кулаки были сжаты, рот скривился от непереносимой ненависти. – Он ее убил! Убийца! Убийца не может рассчитывать на снисхождение!

– Успокойся Станислас! – я испуганно прижала руки к груди. – Не суди его, да не судим будешь.

– Не прощу, – сквозь зубы процедил он.

Это было страшнее, чем его крики. Похоже, права молва, что от ненависти к отцу он может решиться на отчаянные поступки. Ответ мы узнаем завтра. Я приблизилась к нему, взяла его лицо в свои ладони и, глядя в зеленые льдинки, сказала:

– Я люблю тебя. Помни об этом, что бы ни случилось.

Он совершенно успокоился, мы пили шампанское, сидя на трухлявом крылечке и смотрели, как стремительно темнеет ночное небо, и появляются яркие звезды и полная луна. Прохладный ветерок шевелил его светлые волосы, и мне ужасно хотелось поцеловать ямочку на его подбородке. Скоро кончится мое счастье. Нельзя сейчас думать об этом, а то мои последние, счастливые минуты обратятся в ожидание кошмара.

– Я хочу заниматься с тобой любовью, – сказала я вставая.

– Боже, какое чудовище я создал! – засмеялся Станислас.

– Пойдем, Франкенштейн! – подтолкнула я его, шикнув на себя за то, что подумала как он прав!

С утра Станислас уехал в юридическую фирму, подвизающуюся на ниве патентно-лицензионной деятельности, и я со страхом ждала его возвращения. В этой организации я была вчера и зарегистрировала авторские права корпорации "Хадраш текнолоджи" на новейшие разработки в информационных технологиях. Каковы будут глаза у Станисласа и у патентного поверенного, когда они обнаружат, что Хадраш-младшего опередила шустрая девица, с крашеными волосами и раскрашенная жутко вульгарной красной помадой. "Но Вы не беспокойтесь, господин Хадраш, интеллектуальная собственность принадлежит Вам", скажет толстый Уточкин.

Мне от этого легче не будет. Я Иуда. Предатель. Может мне не дожидаться праведного гнева и убраться по добру, по здорову? Нет, уж больно хочется услышать, что в итоге готовил Станислас, надеюсь, он мне всё выложит. И в красках. От ужаса и долгого ожидания я озябла, несмотря на июльскую жару. Я сидела около стола и рассматривала разъехавшиеся нити старой скатерти, когда раздался рев автомобиля прорывающегося через колдобины на бешеной скорости. Я вжала голову в плечи и приготовилась к худшему. Мотор еще долго ревел, пока не заглох, окончательно захлебнувшись последним рыком. Зверски хлопнула дверь "Волги".

Я разозлилась. Автомобиль-то тут причем! Я распрямила плечи и, гордо вскинув голову, ожидая своего палача.

– Где эта сука?! – хлопнула калитка, и Станислас взбежал на крыльцо.

Он был пьян. Боже, как в этом виде он добрался из города, умудрившись не наскочить на инспекторов ДПС?

– Ты что натворила, дрянь?! Кто тебя надоумил?! На кого работаешь?!

– Думаешь, я сама сообразить не могу, что ты используешь меня? – сказала я спокойно. – Для этого не обязательно на кого-то работать.

– Придушу тебя!!! – в запале он откинул попавший под ноги старый венский стул.

– А что собственно произошло? "Хадраш текнолоджи" является владельцем патента на изобретение согласно патентному закону. Ты наследник, всё твое. Ты чем недоволен?

– В гробу я видал это наследство! А "Хадраш текнолоджи" я все равно разорю, разорву на мелкие части, продам и деньги пущу на ветер!! – неистовствовал он.

– Тебе от этого какая корысть? – задала я вопрос вопросов.

– Растопчу, сотру с лица земли! – не унимался пьяный Станислас. – К чертям "Хадраш текнолоджи", да здравствует "Глоуб Коммьюникейшн"!