Алекс Джиллиан - Бумажные цветы

Маргарита фыркнула и издала приглушенный смешок, вновь повернувшись к нему спиной. Пришло время переворачивать блинчик. Ник надеялся, что этот будет последним. Господи, у нее умопомрачительная попка. Его тело напряглось, острый приступ желания накатил совершенно некстати. Он собирался поговорить, но опьяненные мысли путались и разбегались. Наваждение.

— Маргарита, у моего отца сегодня юбилей. — с трудом выжал из себя Ник, скользя глазами по голым стройным ногам. Девушка кивнула, не оборачиваясь. Убрала с варочной панели сковородку, и, сдвинувшись влево, достала кружки, чтобы разлить в них кофе.

— Ты пойдешь со мной? — спросил Ник. Маргарита подошла к столу, поставила перед ним дымящуюся кружку, тарелку с блинчиками. Вернулась к холодильнику, открыла его и вязала пакет со сметаной.

— Маргарита. — настойчиво произнес Никита. Она посмотрела на него спокойно и ласково. С обожанием и нежностью. Вылила на тарелку немного сметаны и тоже поставила на стол. Села напротив, положив подбородок на переплетенные пальцы, локти упираются в поверхность стола, робкая улыбка прячется в уголках губ.

— Нет, Ник. Я не пойду. — произнесла она. И кивнула на блинчики. — Поешь, я старалась. Для тебя.

Скворцов растерянно взглянул в безмятежные глаза. Сейчас они казались еще ярче и чище. Изумруд, настоящий изумруд.

— Почему? — не скрывая недоумения, спросил Ник, придвинув к себе тарелку с завтраком. Она старалась. Для него. И все же отказывается идти на юбилей. Он совершенно не понимал, что творится в этой маленькой прелестной головке.

— Ты приглашал другую женщину. — пояснила Марго. У Ника полегчало на сердце. Какая ерунда…

— А теперь ты моя женщина, Маргарита. И я хочу представить тебя отцу. — серьезно заявил он. Все так же спокойно улыбаясь, девушка отрицательно качнула головой. Протянув руку, она пригладила его растрепавшиеся волосы. Он действительно не понимает — промелькнуло у нее. Марго вздохнула. Ее распирало от нежности, от любви. Да, она влюбилась в него. Бог знает когда. Вчера или три года назад. Разве сейчас важны сроки? Он казался таким красивым и расстроенным ее отказом, что хотелось плакать и целовать его прекрасные губы. Не прикасаться к нему… Это невозможно, когда он рядом. Совершенный и божественный, греховно-сексуальный, как самая запретная мечта.

— Я буду ждать тебя здесь. — выдохнула она, скользнув пальцами по мощной шее Ника в легкой ласке. Потребность вербального контакта походила на зависимость. — Я никуда не уйду.

— Но ты нужна мне там. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. — настаивал Ник.

— Ты совсем не ешь. Я отвлекаю тебя. — девушка грустно улыбнулась, посмотрела в непонимающие синие глаза. — Ник, я искала расческу… — произнесла она, внимательно наблюдая за сменой выражений на его лице. Он начал догадываться. Губы плотно сжались. — Утром… Мне нужно было расчесать волосы, и я заглянула в прикроватный столик. И нашла там кольцо. Обручальное, с надписью на внутренней стороне ободка. Ты хотел сделать Диане предложение сегодня?

Не вопрос, а утверждение. От досады на собственную неосторожность, у Никиты перехватило дыхание.

— Твой отец ожидает увидеть не меня, Ник. Пожалуйста, не обижайся.

— Это я должен просить тебя не злиться на меня. — прошептал Скворцов, опуская глаза. — Прости, ты… Я…

— Ничего не нужно объяснять. Я все понимаю. Эта ночь не входила в мои планы. Честно говоря, я пришла, чтобы убедить тебя вернуться к Диане. А теперь… Я не отпущу тебя, даже если ты сам захочешь. — она серьезно и твердо посмотрела в его глаза. — Со мной не будет легко, Ник. Ты многого обо мне не знаешь. Два с половиной года назад я чуть не убила человека.

— Что ты такое говоришь! — недоверчиво усмехнулся Ник. Никто из них по-прежнему не притронулся к кофе и блинам.

— Правду. — печально сказала Марго. — Может быть, тебе будет неприятно услышать то, что я расскажу. Но это необходимо. После того, как мы… — она запнулась, покраснела. — В общем, я все-таки получила парня, о котором говорила. Мы начали встречаться. И однажды, когда Вадик вышел на кухню, в комнату (мы виделись в университетской общаге), вернулся его друг и стал ко мне приставать.

У Ника заходили желваки и округлились глаза, руки яростно сжались в кулаки. Марго опустила глаза, положив ладони на колени.

— Я вцепилась зубами в его шею. Укусила, понимаешь? И что-то повредила. Все вокруг было в крови. Парень выжил, но… он провел в реанимации несколько дней и еще долго восстанавливался. Вадим не захотел меня больше видеть. Я его здорово напугала.

— Трусливый ублюдок. Что тебе оставалось делать? — воскликнул Никита. Марго вздрогнула, несколько раз взмахнула ресницами. Печально улыбнулась.

— Тот парень… он ничего такого не сделал. А я покалечила его. Без особых причин. В общаге всегда много народа. Достаточно было закричать в случае опасности. Мой гнев… Он плохо управляем. Иногда мне приходиться пить успокоительное.

— Не нужны тебе никакие лекарства. — уверенно заявил Ник. — Ты просто среагировала, испугалась. И этот Вадик — круглый идиот, если не понял, что должен был защищать, а не осуждать тебя.

— Тебя там не было. — глухо произнесла Марго. Но слова Ника успокоили девушку, наполнили надеждой и верой в себя. — Я боюсь, что однажды причиню тебе боль.

— У тебя не будет на то причин, Маргарита. Никто и никогда не обидит мою девочку. Никто и никогда. Я отменяю все запланированные наказания. Отныне главная моя задача — сделать тебя самой счастливой женщиной на этой планете. Ты мне веришь?

Марго судорожно вздохнула, робко взглянув в синие бездонные глаза.

— Тебе. Верю. Всегда. — прошептала она.

— Давай поедим, милая. А потом вернемся в спальню. Или я за себя не ручаюсь. — многообещающая эротичная улыбка изогнула чувственный рот мужчины.

Позже, в залитой солнечным светом спальне, Ник оправдал все ожидания и потаенные мечты девушки. И даже больше… Его страсть казалась такой же не иссекаемой, как бесконечен был полет фантазии. Возможно, в их изощренных ласках проскальзывало что-то неправильное, очень порочное, диктуемое самым древним инстинктом на земле. Но Маргарита не думала о черте дозволенного во время их жарких утех, возносящих ее на самый край вселенной. Ослабевшая от его натиска, полусонная и уставшая, она лежала на влажных простынях и улыбалась, мечтательно и глупо.

— Я дотянулась до облаков. — прошептала она, прежде чем провалиться в сон. Но успела почувствовать, как его губы нежно прижимаются к пульсирующей венке на ее шее.