Джеки Коллинз - Игроки и любовники. Книга первая

— Кто она?

— Мама.

— Нет, она не поедет. И не говори про свою мать „она". Возможно, учти, только возможно, я тебя и возьму.

— Ты обещал.

— Ничего я не обещал. Я сказал, возможно. Не дави на меня. Подстригись и тогда посмотрим.

Целыми неделями Эл без устали репетировал. Он работал весь день напролет и к вечеру уставал так, что не мог ни с кем разговаривать. Возвращался домой, занимался в гимнастическом зале, съедал спартанский ужин и заваливался спать.

Он то и дело встречал имя Даллас в газетах. Как будто специально ему не давали о ней забыть. Все, что бы с нею ни происходило — начиная с увольнения из Мисс Побережье и кончая ее помолвкой с каким-то богатым мальчишкой, — попадало на полосы газет.

Элу было ее жаль, она ему нравилась, по-настоящему нравилась, и, если бы не эта постоянная истерия по ее поводу в газетах, у них могло бы что-нибудь путное получиться. Но он обязан блюсти свой имидж, и не такой же он дурак, чтобы все пустить под откос из-за романчика, который продлится — сколько? Неделю? Две? Овчинка выделки не стоит.

Между тем газеты продолжали время от времени публиковать все те же старые фотографии и намекать, что их великая любовь продолжается. Ему хотелось рассмеяться. Он не видел Даллас и не говорил с нею с той поездки на юг Франции. И уж точно никогда с ней не спал.

Эдне стало трудно с ним разговаривать, да она его почти и не видела. И, разумеется, Мелани продолжала приставать к ней насчет турне.

В субботу, перед отъездом Эла на ферму здоровья, она пригласила Мелани и Пола поужинать. Эл решил последний раз перед голоданием как следует наесться, поэтому они направились к Тиберио, в модный ресторан с итальянской кухней.

Эдна не находила себе места. Она пообещала заговорить о турне, а уж Мелани ее поддержит. Слова застревали у нее в горле, так что они уже добрались до кофе, когда Мелани выпалила:

— Вам повезло, еще неделя, и вы уедете.

Пол фыркнул.

— Ничего себе повезло. Это такой цирк.

— Не думаешь ли ты, — наконец решилась Эдна, — что было бы неплохо, если бы мы с Мелани присоединились к вам, возможно, в Калифорнии?

— Это дело не для тебя, Эдна. Тебя там все будет раздражать. Толпы. Беспорядок. Ты ведь знаешь, как это бывает. — Пол помолчал, ожидая, что Эл поддержит его, но тот как раз переглядывался через весь зал с молоденькой киноактрисой и не хотел, чтобы ему мешали. — Я знаю, Эл рад был бы, если бы ты поехала, так же как и я был бы рад Мелани. Но эти поездки — что-то страшное, и мы не хотим вас в это впутывать.

— А я думаю, — резко сказала Мелани, — это интересно. Ты как считаешь, Эдна?

— Да, мне так бы хотелось быть вместе с Элом, я готова смириться с любыми неудобствами.

— Видишь! — жизнерадостно воскликнула Мелани. — Давай, организуй все. Мы можем встретиться с вами в Лос-Анджелесе. Походить по магазинам, позагорать. Для нас это будет вроде каникул.

Пол нахмурился. Одна мысль о том, что Мелани и Линда могут встретиться, привела его в ужас.

— Эл, — позвал он резко, — а ты что думаешь?

Эл неохотно позволил втянуть себя в разговор.

— И речи быть не может, — заявил он. — Я обещал Эвану взять его с собой, а ты ведь знаешь, Эдна, какой он, решит, что ты за ним шпионишь.

— Но, Эл…

— Перестань канючить. Мы с тобой куда-нибудь съездим, когда я вернусь.

— Если у тебя останутся силы, — ехидно пробормотала Мелани.

— У меня останутся силы, — ответил Эл.

Мелани залилась краской гнева.

— Мне кажется, вы просто не хотите, чтобы мы ехали. Боитесь, мы вам помешаем.

— Ох, ради Христа, заткнись, — перебил ее Пол.

— Уж я-то слышала, что там у вас происходит во время этих турне. Толпы фанаток, которые готовы удовлетворить любую вашу прихоть.

— Я сказал, заткнись, Мелани.

— Не выходи из себя. Мы с Эдной, как примерные жены, останемся дома, но не удивляйтесь, если мы появимся где-нибудь у вас на пути, чтобы удивить вас. Прилетим на пару деньков, уж против этого вы не можете возражать?

Пол попросил счет. Разговор явно свернул не в ту сторону.

Эдна долго раздумывала над словами Мелани и, когда они легли спать, спросила Эла:

— Ты мне когда-нибудь изменял?

Он зевнул.

— Что за идиотский вопрос ты задаешь? Уже час ночи, спи.

— Я знаю, у тебя много искушений. Как насчет Даллас?

— Эдна, будь разумной. Прекрати слушать эту сучку Мелани, а сейчас спи.

— Ты же знаешь, мне нелегко разговаривать на эту тему. Ты со мной уже много месяцев не спал. У тебя есть другая?

— Господи, Эдна. Ты что, жалуешься? У меня голова другим забита, мне не до секса.

— Я тебе никогда не отказывала.

Он это знал. Ложилась на спину, раздвигала ноги и предоставляла ему делать всю работу. Что ж, ему такое больше не подходит.

— Я знаю. Просто я сейчас сексом не занимаюсь.

— Я бы могла, — поколебалась она, — ну, знаешь, если хочешь, взять в рот. — Она почувствовала, что начинает краснеть.

Эл вздохнул. „Ну нет, Эдна. Ты опоздала. О Господи!"

— Уже поздно, — проговорил он, — я устал. Поговорим завтра.

Что касается его, то с этим браком покончено. Вот только как ей сказать? Слава Богу, он уезжает. Есть время обо всем как следует поразмыслить.

Он заснул, и ему приснился кошмарный сон. Он на сцене. Толстый, старый. Открыл рот — и ни звука. Во сне он снова вернулся к уютной и надежной Эдне.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТУРНЕ

Глава 16

Берни Сантэн обливался потом. Какого черта? Потеть в Лондоне! Кто мог ожидать, что здесь такая жарища, черт бы все побрал!

Его хлопчатобумажные брюки в сине-белую полоску неприятно липли к бедрам. Майка с надписью „ЭЛ — КОРОЛЬ"[3] промокла от пота. Ноги хлюпали в полосато-звездных кроссовках.

Стоящий рядом с ним Пол Кинг, казалось, дышал прохладой. Летний костюм от Ива Сен-Лорана. Полосатая рубашка. Темные очки.

Они стояли в лондонском аэропорту в ожидании прибытия звезды. Все остальные уже были на борту.

Изящный темный самолет, до отказа набитый шампанским, икрой, ящиками с виски и кока-колой, терпеливо ждал на взлетной полосе. На фюзеляже золотыми буквами написано „ЭЛ — КОРОЛЬ". Из кабины доносились оглушительные звуки последней пластинки Эла.

Около трапа собралась группа допущенных репортеров. Они попивали ледяные коктейли, закусывая копченой лососиной, которую разносили одетые в бикини стюардессы.

— Чего уж мелочиться, — объяснил Берни. — Для прессы — все самое лучшее. — И, подмигнув могущественной репортерше, добавил: — Никогда не знал, что у тебя такие сумасшедшие ноги!