Буква Z - Мари Секстон

– Мне очень жаль, – сказал Джаред в итоге.

– Одного твоего сожаления мало, – ответил Зак. И на этом тоже ушел.

Оставшись одни, мы долго молчали. Джаред не смотрел на меня, а я, стоя у каменного ограждения, смотрел на безмолвное озеро и ждал, когда он заговорит.

– Я опять это сделал, да? – наконец спросил он.

– Если под «этим» ты имеешь в виду «открыл рот и начал распинаться, не имея на руках всех фактов», то да. Ты опять это сделал.

Он окинул меня настороженным взглядом.

– А ты знаешь, что произошло вчера ночью?

– Нет. Понятия не имею. Мы с Анжело на такие темы не разговариваем. Знаешь, в чем между нами разница? Я могу принять то, что игры, которыми они увлекаются, – их личное дело. А вот ты по какой-то неведомой для меня причине – не можешь. – Он повернулся ко мне спиной, но я успел увидеть, как его глаза вспыхнули гневом. – Расскажи, что случилось.

– Мэтт, – сказал он с сарказмом, – мне казалось, мы уже установили, что я не знаю, что…

– Хватит! – Если до сих пор я не злился, то теперь начал. Я не кричал. Мой тон был негромким, низким, а речь – медленной и размеренной. – Я не о прошлой ночи, и ты это знаешь. – После этих слов его плечи немного поникли. – Я имею в виду Новый год. Тем вечером точно что-то случилось. Я помню, ты сказал «ничего», но это явно неправда. Так что я спрашиваю тебя еще раз, Джаред, и буду очень признателен, если ты мне ответишь. Что случилось?

Он снова повернулся ко мне – пусть и не полностью, но теперь я хотя бы видел его профиль, пока он смотрел на озеро.

– Анжело переспал с Коулом.

– Что?! – Когда речь заходила о давнем секс-приятеле Джареда, у меня отказывала логика, и потому мое инстинктивное возмущение было направлено скорее на Джареда, чем на Анжело.

– Ты меня слышал.

– И что? – спросил я ледяным голосом. – Ты ревнуешь?

Джаред развернулся ко мне. Его лицо побагровело от гнева.

– Нет! – отрезал он резко. Поколебался секунду, а потом добавил: – Думаю, мы оба прекрасно знаем, что из нас двоих к Коулу ревную не я.

Джаред был, разумеется, прав. Мое предположение о том, что он хотел Коула для себя, было не более чем плодом моего воображения. Я знал: кроме симпатии, порожденной годами дружбы, Джаред к нему ничего не чувствует. Сделав глубокий вдох, я заставил себя успокоиться. Мне надо было прекратить взбрыкивать, как ревнивый любовник, и начать слушать его, как друг. Я заставил себя отодвинуть предубеждения в сторону и вспомнить, о чем он мне говорил.

– Анжело изменил Заку? – спросил я. Гнев растаял, и мой голос опять стал нормальным.

– Не совсем. – Вызов исчез и из его голоса тоже. Мы закончили цапаться. – Это измена, если Зак не был против?

Мне пришлось ненадолго задуматься.

– Ты не ревнуешь Коула, – наконец сказал я. – Ты завидуешь Анжело. Тебе хочется от меня такой же свободы, какую дает ему Зак.

Я попытался представить, что почувствую, если узнаю, что у Джареда был секс с кем-то другим. Смогу ли я вынести мысль о том, что другой мужчина трогал его, целовал, спал с ним? Но к моему облегчению он сказал:

– Нет. – Его голос был тихим, но твердым. Когда я посмотрел на него, то увидел, что он смотрит мне прямо в глаза. – Ну, не совсем. Я не могу сказать, что мысль о сексе с другими никогда не приходила мне в голову. Мы оба мужчины. Наверняка и у тебя были такие фантазии.

– Насчет мужчин – точно нет.

Он рассмеялся.

– Можно было и догадаться. – Он отвернулся к озеру. – Мне нравится то, что у нас есть, Мэтт. И я не хочу ничего менять.

– Ты уверен?

Его взгляд вновь встретился с моим, и он сказал:

– На все сто.

– Это лучшая новость за день, – произнес я со всей искренностью, и он улыбнулся. Его русые волосы были собраны в хвостик. Как обычно, слушаться они отказывались. Кудри то тут, то там выбивались из-под резинки. От солнца на носу у него проступили веснушки, глаза были голубыми и ярко сияли, пока он смотрел на дурацкое искусственное озерцо. И в это самое мгновение я вдруг почувствовал, как мое сердце набухло в груди и стало таким огромным, что можно было только удивляться, как оно до сих пор не взорвалось. День за днем мы проживали нашу жизнь вместе. Я всегда был с ним счастлив. То было ровное, уютное счастье, основанное на дружбе, но порой во мне словно из ниоткуда появлялось и вспыхивало осознание того, как много он для меня значит. Анжело называл это моими «моментами изумления». И от них у меня всякий раз захватывало дух.

Я шагнул к нему. Стянул резинку с его волос, выпуская непокорные кудри на волю, затем захватил их в горсть и наклонил его голову так, чтобы можно было поцеловать его в шею.

В тот момент мне было плевать, видит нас кто-нибудь или нет. Пускай хоть весь мир смотрит.

– Я люблю тебя, – сказал я, целуя то мягкое местечко под его ухом. Он тихо вздохнул, и я, даже не заглядывая ему в лицо, понял, что его глаза закрылись на время, пока он прятал в свою коробочку это мгновение. Он расслабился на мне, и я завернул его в свои объятья.

– Скажи это еще раз, – прошептал он.

И я повторил, глядя ему в глаза:

– Я люблю тебя.

Он улыбнулся мне.

– Это лучшая новость за день. – Я поцеловал его, и хотя мы стояли в людном месте, он с готовностью мне ответил. Я любил ощущать его сильное, твердое тело, его руки, крепко обнимающие меня. Но уже через секунду он игриво оттолкнул меня прочь. – Перестань, – сказал он дразняще. – Я вообще-то должен чувствовать себя виноватым.

– Ты прав, – признал я, с неохотой отпуская его. – Но если ты не завидуешь Анжу и не ревнуешь Коула, то тогда в чем проблема?

– Наверное, я сделал вывод, что Анжело просто делает все,