Измена. Я больше не у твоих ног - Милана Лотос

находил себе места. Значит, Олеся нашла себе работу, а еще планирует со мной развестись.

Плохая идея. Не нужно со мной так. Я ведь ничего плохого не сделал. Или сделал?

Ходил по нашему с Олесей дому и прислушивался к тишине. Как только моя жена покинула меня и забрала с собой нашу дочь, стало невероятно тихо. И грустно.

Не выносил это отвратительное чувство грусти. Оно прибавляло морщин на лице и уменьшало годы жизни. Я знал, что нужно всегда быть на позитиве, ведь он продается лучше всего.

С работой я на сегодня закончил и понял, что опять придется заказывать на дом ужин. Ужины из ресторанов были очень даже неплохи. Но домашняя еда, которую готовила Олеся, были намного лучше. Она их делала с любовью и пускай иногда пересаливала или не дожаривала, но она точно старалась.

Помечтать о картофельной запеканке с прованскими травами не получилось. Потому что я услышал звонок телефона и не глядя на экран, ответил.

– Слушаю.

– Здравствуй, Макар, узнал? - голос хриплый, противный, до зубной боли знакомый.

– Шторм, ты? Чего тебе, - произнес я, понимая, что от этого звонка ничего хорошего не будет. Отец моей любовницы был не просто бизнесменом, он был важной фигурой в криминальном мире нашего города.

– У меня твоя беременная женушка. Хочешь получить ее живой?

– В смысле беременная, - напрягся я и крепче сжал трубку. Внутри все похолодело, - что значит живой?! - Крикнул я, но этот урод уже положил трубку. Последнее, что я услышал, были истеричные крики водителя и его возглас: “Менты!”

Я вскочил с дивана и шумно выдохнул. А потом крикнул что было силы и ударил кулаком по стене.

Олеся солгала мне. Сказала, что потеряла ребенка, а на самом деле - нет. Зачем она так со мной? Почему? Это же и мой ребенок. Значит, она все еще беременна моим сыном. От ощущения, неведомого доселе счастья по коже пробежали мурашки. Я улыбнулся и почувствовал, как защипало глаза.

Но сейчас не время для слез. Ее украл этот мудила Шторм и теперь что-то хочет от нее. И куда мне ехать? Я схватил телефон и начал набирать Олесе, но она не брала трубку. Тогда я позвонил Шторму, но там была вообще тишина.

Кажется, Шторму помешали менты, и он не сказал, куда приезжать? Но это не было для меня проблемой.

Я выбежал из гостиной и устремился в сторону своего кабинета. Ударился большим пальцем голой ноги о ножку стола и громко выругался.

– Ненавижу этот стол и кабинет! Сука, блядь!

Сел в кресло, включил ноутбук и открыл программу по слежению, которую установил сам для того, чтобы следить за своей женой. Я ее включал лишь однажды, чисто для проверки и больше не использовал. Никогда бы не подумал, что буду снова ей пользоваться. Но, видимо, придется. Нажал на кнопку, и телефон жены высветился и сразу же я увидел карту и красный сигнал того, что Олеся двигалась. Точнее, машина, на которой ее везли. Переключил программу на свой телефон, схватил ключи от внедорожника и выскочил из дома.

След, который оставила жена на боку моей дорогой тачки, напоминал о том, что моя жена сука. Любимая сука, которую я просто так не отпущу, особенно сейчас. Когда узнал, что она беременна моим сыном. Я и правда по-своему переживал боль от потери ребенка. Не истерил, не ревел на людях. Но это на людях. Когда в больнице узнал, что ребенка больше нет, вышел в туалет, включил воду и прокричался. Смыл соленые слезы, что разъедали душу, и поехал домой. Кажется, я бухал несколько дней, не приходя в сознание. Да я больше не лил слезы и не бил посуду. Наверно. Не помню. А потом, когда очнулся, ко мне пришла Ксюша. Дальше, все как в тумане, потому что через пару часов заявилась моя жена.

Прыгнув в тачку, я поставил навигатор на стойку и поехал по следу Олеси. Через полчаса я нагнал машину Шторма и, если честно не понял, что происходит? За тонированной тачкой Шторма ехала полицейская машина, следом белый лексус. А потом я.

Машины повернули на повороте и через несколько минут подъехали к краевой больнице. Я встал недалеко от тонированной тачки, чтобы меня не заметили, и заглушил мотор.

Но сидеть долго в машине не пришлось. Из тонированной вышли люди, двое держали мою жену. На ней не было лица, белая как снег и держалась за живот. Значит, точно беременна. Но, видимо, ей было плохо. Я дернулся, чтобы выйти из машины и надеваться всем пиздюлей. Кулаки так и чесались, чтобы расквасить пару носов в кровь.

Однако из белого лексуса выбежал какой-то хмырь и попробовал пробраться к моей жене, но его остановили и положили на лопатки. Именно тогда, я понял, что сейчас мой выход.

Я открыл дверь своего внедорожника, достал из багажника деревянную биту, которую еще ни разу не использовал и направился квасить морды этим ублюдкам.

Глава 32.

Я стояла в стороне, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Охранники схватили Егора, и я даже ахнуть не успела, как увидела, как два полицейских выпрыгнули из машины, их лица были серьезными, а действия — решительными.

– Стоять! На месте! - прорычал один из них, его рука потянулась к кобуре.

– Тише, тише, командир, - усатый жук, который, казалось, был в центре всей этой суматохи, выставил руки вперед и слащаво улыбнулся. - Мы просто немного припугнули того, кто ехал за нами хвостом. Вот и все.

Страх сжимал меня в объятиях, я не знала, что делать дальше. Я медленно развернулась, собираясь бежать в больницу, где меня все еще подташнивало от волнения и страха за жизнь моего малыша. И в этот момент я заметила, как к мне быстрым шагом приближается мой муж. В руке у него была бита, а на лице — выражение отчаяния и злобы, как будто он готов был броситься в бой.

– Олеся! Уходи оттуда! - закричал он, ощущая себя Рэмбо. Он и выглядел сейчас как герой этого фильма — отчаянный, воинственно настроенный человек, не знающий пощады.

– Куда уходить? - прошептала я, осматриваясь, как будто искала выход из этого кошмара. Я пожала плечами, но осталась на месте. – Что ты здесь делаешь? - спросила я, когда он подошел ко мне