Сынок моего мужа. Семья по ошибке - Николь Келлер

сделать. Набрать номер, высеченный в каждой извилине, приехать и просто даже посмотреть издалека на жену - всё это было табу. Это своеобразное наказание за мой первый косяк.

Ту неделю, что наша семейная жизнь была в подвешенном состоянии, я не забуду никогда. Как метался в желании достучаться до жены, поговорить, объясниться. И как пытался достать из-под земли Ксению, которая перетряхнула всю мою жизнь и исчезла. С*ка, снова.

Она и в ресторан-то явилась из мести ко мне. Знала, что я разыскивал ее, но скрывалась. А потом откуда-то узнала про празднование юбилея моей жены и явилась. Знала, что Ника заметит ее, и придет конец моей семейной жизни.

Так и вышло.

Второй мой косяк - то, что я согласился с Ксенией на встречу в ресторане, в котором мы обычно обедаем с женой.

Я должен был утром ещё уехать, но суд неожиданно отложили. Пришлось заняться текущими делами, а потом этот неожиданный звонок Ксении с просьбой о встрече. Я согласился лишь для того, чтобы поставить точку, все выяснить. В конце концов, принести Нике отрицательный тест на отцовство.

А по факту - запутался ещё сильнее.

Пацан называл меня отцом и смотрел с обожанием, кидался на шею. А Ксения твердила, что ребёнок только ее, и я ничем им не обязан. Просто мальчик очень хотел познакомиться с папой «вживую». Я потребовал ДНК-тест, Реутова, к моему удивлению, была категорически против. На мои вопросы: какого хрена?! отмалчивалась или ловко переводила тему.

Взять образец у мальчишки незаметно прямо в ресторане у меня возможности не было - Ксения не сводила с сына глаз.

А на следующий день, когда я предпринял попытку ещё раз конструктивно поговорить, потому что мне жизненно было необходимо доказать Нике, что у меня и в мыслях не было ей изменить, да ещё и с бывшей, оказалось, что Ксения с сыном исчезли, будто их и не было. И даже я со своими связями в Прокуратуре был бессилен найти эту странную семью.

И до сегодняшнего дня я ничего не слышал о бывшей невесте…

Я правда не хотел отпускать Нику. Даже мысли не допускал о разводе. Все внутри протестовало. Считал, что могу все исправить, вернуть жену.

Но….

Те проблемы, которые назревали со строительством очень давно, вылились в конечном итоге в огромную задницу. Наложились на проблемы с «моей изменой».

И мой развод был очень кстати. Потому что я не мог допустить того, что это дерьмо коснется моей Ники. Эти люди и ее бы растоптали. А так…наш развод был только на руку. Хоть я в душе ни черта не отпустил жену.

Смотрю на нее, и тянет к ней. Безумно. Хочу прикоснуться. Обнять, прижать к себе. До ломоты в пальцах. До зубовного скрежета. Забрать себе ее усталость. Заставить снова глаза жены сиять от счастья. И улыбаться.

Но нельзя. Ника не подпустит.

Потому что считает, что я виноват. Что бросил ее ради другой семьи. Что изменял ей долгие годы…

Вот только это ни хрена не так!

Мой самый главный косяк в том, что я хотел уберечь Нику от моего прошлого и от Ксении, в частности. Что поставил свое нежелание говорить о Реутовой, вспоминать тот период своей жизни выше спокойствия жены. Это я понимаю только сейчас.

Тут я налажал. Факт, который я не отрицаю и от которого не смогу отмыться.

Ещё и тест этот чертов!

Я понятия не имею, как Ксюша провернула, что результат показал 99,99 % вероятность моего отцовства! Потому что это ни-хре-на невозможно! Клинику Реутова никак не могла подкупить, потому что в принципе не знала, что Ника будет делать тест.

Тогда как, мать вашу?!

На пике отчаяния я даже ездил в клинику, где мы с женой делали ЭКО, чтобы узнать насчет своего биоматериала. Но его, как и эмбрионы, уничтожили в соответствии с нашими заявлениями и договорами. Мне предоставили все документы.

Я даже пробивал информацию, не наблюдалась ли Ксюша в этой клинике. Но ни одной пациентки с фамилией Реутова здесь за девять лет не было.

Ещё и пацан этот.…

Если у него действительно нет никаких родственников или желающих забрать его в семью, то у него только одна дорога - в детский дом.

И эта мысль, к моему удивлению, мне претит.

Потому что я сам пробыл в детском доме четыре года до совершеннолетия. Когда мои родители погибли в авиакатастрофе, а те немногочисленные родственники, что у меня были, отказались брать в семью трудного подростка.

Но я, черт возьми, понятия не имею, как строить отношения с ребёнком, которого не знаю. И не особо-то и горю желанием! Как и не горю желанием его полюбить, узнать, познакомиться. Потому что он хоть и не виноват ни в чем, но всё же является камнем преткновения в наших отношениях с Никой.

Но также я понимаю, что не прощу себе, если позволю пацану оказаться в детском доме. Для него это будет ещё одним серьёзным ударом после смерти его чокнутой матери.

Возможно, это моя карма за наше с Ксюшей прошлое…

- Так что ты будешь делать с сыном? - Ника упрямо повторяет вопрос, выделяя последнее слово. Смотрит с вызовом, гордо вскинув подбородок. А я и возразить, противопоставить ничего не могу, потому что нет никаких доказательств.

- Завтра загляну к Демьяну. А там посмотрим.

Но для начала я сделаю то, что требовал от бывшей - сделаю повторный тест ДНК на отцовство. Заодно постараюсь выяснить, как стал «отцом» ребёнка, если ни разу не встречался с его матерью за последние девять лет…

Глава 34

Роман

- Ой, здравствуйте, - медсестра Ники, не помню, как зовут, расцветает при виде меня. Цепляется взглядом за нежно-пудровый букет в моих руках и сияет ещё ярче. - Мы скоро с Вероникой Сергеевной оранжерею откроем.

Обращаю внимание на огромный букет, источающий аромат на весь кабинет.

Яркий, красивый, из любимого необычного пурпурного сорта роз Ники. Тот, кто покупал этот букет, точно знал о предпочтениях моей жены. И заморочился, чтобы их найти.

Этот факт режет изнутри. Окунает в жестокую реальность, где у моей жены может быть другой мужик. И она вполне может быть с ним счастлива.

Печет в районе груди. С силой сжимаю стебли цветов, и они впиваются в ладонь, царапая кожу до крови.

Но даже боль не отрезвляет.

- Вы проходите, садитесь, - медсестра услужливо указывает на стул возле стола Ники.