Любовь Демона - Тала Тоцка

Все мгновенно засуетились и зашевелились. Демьян берет Миланку за руку, та второй рукой прижимает к себе медведя. Пиарщики одобрительно кивают и разрешают медведя оставить. А я прилипаю спиной к стенке и сползаю на корточки.

Пронесло. И хорошо. Не надо ему знать. Все равно ничего не изменить.

Я и моя дочь как были неровней Каренину, так и останемся. Войну с Анной я не потяну, а в то, что Демьян станет воевать за нас, я очень сомневаюсь. Поэтому все останется как есть.

Еще две встречи, и мы больше не увидимся.

***

Весь день Демьян меня дергает. То зовет к себе, то находит какую-то работу для себя у меня в приемной. У меня стол завален документами, которые сносят со всех отделов, а мне некогда ими заняться — Каренин постоянно новую работу выдумывает.

Он не показывает, не дает понять, просто я чувствую — он ждет. Ждет сегодняшнего вечера.

И как бы я мысленно ни упиралась, в глубине души признаю, что я тоже.

Жду...

Сегодня Миланку выпросила Илона с ночевкой, и я после работы еду домой.

Принимаю душ, надеваю самое красивое белье. Оно недорогое, на дорогое у меня нет денег. Но смотрю на себя в зеркало и себе нравлюсь.

Открываю шкаф, смотрю на платье, которое купила когда мы с Настей гуляли по торговому центру. Маленькое, черное.

Он поймет. Он сразу поймет, что я надела это платье для него. Чтобы его завести.

И это правда, я хочу его завести. Я хочу видеть как этот хмурый отстраненный мужчина меняется, как вспыхивают его глаза. Мне хочется почувствовать свою власть над ним.

Пусть всего на несколько часов, этого достаточно.

В отель приезжаю на такси, на ресепшене беру ключ-карту. Все как в прошлый раз. Но когда вхожу в номер, сразу ощущаю, что сегодня все иначе.

Посередине номера на столике стоит ваза с огромным букетом. Розы, сколько их тут? Штук сто, если не больше. Белые, с зеленоватыми прожилками, такие нежные, что хочется зарыться в них лицом.

Рядом с вазой бутылка вина, тарелка с виноградом, апельсинами и сыром. Подхожу к цветам, провожу ладонью по бутонам, шелковые лепестки приятно щекочут кожу.

Замечаю рядом на банкетке коробку с логотипом бутика, возле которого я вчера полчаса проторчала, рассматривая в витрине платье. Коробка приоткрыта и там...

Нет. Не может быть.

— Открой, Ангелина, это тебе, — слышу сзади хриплый голос Демьяна.

Оборачиваюсь. Он стоит, привалившись плечом к дверному косяку. Руки в карманах, но в глазах напряженное ожидание.

Я уже знаю, что в коробке. Но откуда он узнал?

— Ты за мной следил? — голос подводит, приходится прокашляться.

— Просто открой и посмотри, — повторяет он, отталкиваясь от косяка и подходя ближе. — Я хочу, чтобы ты его надела.

***

Демьян

Я ждал именно такой реакции.

Это непередаваемый кайф — видеть ее распахнутые глаза, в которых изумление сменяется недоверием, потом шоком, а затем переходит в плохо скрываемый восторг.

Я сам начинаю верить, что у нас с Ангелиной просто свидание. И что не было ничего — ни аварии, ни моей травмы, ни инвалидного кресла. Всего остального тоже не было.

Она протягивает руку, касается платья тонкими пальцами, оборачивается на меня.

— Откуда, Демьян? Откуда ты узнал? Скажи, ты следил за мной?

— Случайно проезжал мимо на машине, увидел тебя возле витрины, — сочиняю на ходу. — Не сдержался, вышел. Дождался, пока ты уйдешь, и купил.

— Но зачем? — она потрясенно моргает.

— Подумал, что ты будешь очень сексуально в нем смотреться. Наденешь?

Ангелина прикусывает губу, смотрит то на меня, то на коробку.

— В следующий раз, — выдает наконец, и я облегченно выдыхаю.

Йо-хууу! Значит следующий раз будет!

Она не бросила мне в лицо коробку и не послала нахер. В моем случае это безоговорочная победа.

А платье на ней и сегодня очень миленькое. Ангелина в нем как статуэтка — тонкая, с высокой талией и длиннющими ногами.

Охуенная девочка.

Пах сводит, яйца распирает, но я сегодня не хочу спешить. Да, я голодный, но с ней так и было. С ней хотелось еще и еще, я трахал ее до изнеможения. Хочу так же, хочу ее не на несколько часов, а чтобы она была со мной двадцать четыре на семь.

Надо попробовать ее укатать остаться на ночь, а для этого спешка не нужна. Она может только помешать.

Беру бутылку вина, раскупориваю и разливаю по бокалам.

— Раньше ты любила такое вино. Надеюсь, сейчас твои вкусы не сильно изменились?

— Я сейчас совсем не пью, Демьян, — отвечает она с серьезным видом.

Разворачиваюсь и вкладываю бокал в ее руку.

— Правильно. Но сегодня можно.

— У тебя праздник?

«Да. Ты пришла».

— Просто хороший вечер. Посмотри, — киваю на окна. Под нами сияет город, панорама здесь просто великолепная.

Ангелина поворачивается к окну, подхожу сзади и становлюсь близко, почти впритык. Она замирает, но я не чувствую в ней ни страха, ни отторжения.

Может... Может у нас правда свидание?

Сегодня она пришла с распущенными волосами. Запускаю руку в шелковистый водопад, пропускаю сквозь пальцы светлые пряди.

— Какие у тебя охуенные волосы, Ангел, — шепчу, зарываясь в них лицом. Отвожу в сторону, перебрасываю через плечо.

Передо мной тонкая изящная шея, слишком беззащитная и открытая. Осторожно касаюсь губами, прихватываю нежную кожу. В голове мутится, член каменеет.

Не сдерживаю стон, который переходит то ли в рычание, то ли в урчание.

— Не могу, Ангел, пиздец тебя хочу...

Одним рывком расстегиваю молнию на спине, и платье сползает на плечи. Прихватываю зубами белую кожу, дергаю платье вниз и накрываю руками полушария, прикрытые кружевом.

Нетерпеливо пробираюсь пальцами под кружево, ее соски уже твердые, и мы оба стонем. Ангелина выгибается, упираясь в твердый пах упругой попкой. Отставляет бокал с вином на столик и упирается руками в стекло.

Срываю и отбрасываю бюстгальтер.

— Зачем ты вообще это белье надеваешь, — бормочу, вдавливаясь членом между стройных ножек. — В следующий раз без него приходи.

Она молчит, и правильно. Для ее язычка я нахожу другое применение. Протискиваю в рот палец, там горячо и влажно.

— Соси, — шепчу хрипло.

Она посасывает палец, отодвигаю промокшую полоску трусиков и врываюсь членом туда, где тоже влажно и горячо.

Ангел вскрикивает, но палец не выпускает. Сдавливает член шелковистыми тугими стеночками, и я улетаю сук на