Любовь Демона - Тала Тоцка

чувства, из которых потом буду выбираться долго и с потерями. Мне и так стыдно за свой оргазм.

Но Демьян слишком хорошо меня изучил, так что особо сложно ему не пришлось.

И еще я не могу не думать о том, что увидела, какой Демьян в сексе, когда он ходячий...

Спать не могу, ворочаюсь до утра, а потом чуть не опаздываю на работу. Влетаю в приемную в последний момент и первого, кого вижу — Каренина возле кофемашины.

— Извините, Демьян Андреич, — бормочу под нос, разматывая шарф. Последнее, о чем стоит думать, что у мой нос красный от холода. Но я об этом думаю.

— Замерзла? — слышу за спиной и замираю. Это мне?

Разворачиваюсь и вижу передо мной на столе чашку латте.

— Пей, а то простудишься, — говорит Демьян и поворачивается обратно к кофемашине.

— Давайте я сделаю... — получается какой-то писк, но Каренин качает головой.

— Потом сделаешь. Грейся. Я в состоянии нажать одну кнопку, Ангелина.

Забирает кофе и уходит в кабинет, а я в полнейшем шоке опускаюсь в рабочее кресло. Машинально грею руки о чашку. Я бы сейчас с большим удовольствием выпила чаю. Но его надо сначала заварить, потом подождать, пока настоится. А здесь горячий пахнущий латте...

На планерку стекаются руководители департаментов, и я включаюсь в работу. Каренин проводит совещание, руководители расходятся, и он вызывает меня в кабинет.

— Ангелина, принеси планнинг, надо внести изменения на неделю, — говорит по селектору Демьян. Беру планнинг и иду в кабинет.

— Садись, — он двигает стул ближе к себе.

— Мне отсюда тоже удобно, — собираюсь сесть напротив, но он качает головой.

— Нет, я хочу, чтобы ты видела экран монитора.

Монитор можно развернуть, но я подхожу и сажусь на стул. У Демьяна очень приятный парфум. Подарить бы такой Григорию, но я догадываюсь, что это слишком дорогой аромат. Наверняка нишевый, стоимость которого для меня неподъемная.

А еще, если спрошу, Каренин снова решит, что это для моего несуществующего любовника. Артура, или кого он там себе еще напридумывал.

— Ты меня не слушаешь, Ангелина? — руку накрывает широкая теплая ладонь, и я вздрагиваю. Отдергиваю руку, поворачиваюсь к Каренину.

— Мы договаривались, Демьян. Не на работе.

Жду, что он скажет какую-нибудь гадость, но лишь слышу хриплое:

— Извини, ты права. Но когда ты близко, я не могу себя контролировать.

— Тогда я все-таки пересяду, — пересаживаюсь за стол напротив, — а монитор можно развернуть.

Мы вносим изменения в планнинг, и я возвращаюсь на свое место. Но буквально через десять минут Каренин выходит из кабинета в приемную.

Становится за спиной и роется на полках стеллажа.

— Что вы ищете, Демьян Андреевич? — разворачиваюсь к нему. — Давайте я найду.

— Не надо, сиди, — он достает папки и складывает на подоконник, — я сам.

— Но я лучше знаю, в какой папке какие документы, — возражаю ему, — и справлюсь быстрее.

— Сказал же, сам разберусь. Займись делом, — обрывает Каренин. Пожимаю плечами и поворачиваюсь обратно к монитору.

Он больше часа перекладывает за моей спиной папки, перебирает бумаги, но я больше не лезу. Наконец, он находит нужную папку и исчезает в кабинете.

Просматриваю планнинг на ближайшие дни и покрываюсь холодным потом.

Черт, послезавтра у Демьяна фотосессия с Миланкой. Как я могла забыть? Надо попросить кого-то из родственников Григория ее привезти в студию.

Открывается дверь, из кабинета выходит Каренин. Идет к кофемашине, становится за спиной.

Это уже не смешно.

— Демьян Андреевич, давайте я заварю чай. Вам Астафьев оставил целую коллекцию.

— Заваривай, — он сразу соглашается и садится на диван для посетителей. Достает телефон, листает экран.

— Я принесу, — намекаю, чтобы шел в кабинет.

— Я здесь подожду. У меня что-то холодно в кабинете, — отвечает он, не поднимая головы.

— Включить кондиционер на обогрев?

— Не надо, он сушит воздух.

— Я закажу увлажнитель.

— Слушай, я тебе мешаю? Сказал, подожду чай здесь.

— Как пожелаете, — пожимаю плечами и достаю заварник с чаем.

Если бы я сошла с ума, то решила бы, что ему хочется меня видеть. Но я нормальная, поэтому пишу в техотдел, что в кабинет генерального нужны дополнительные обогревательные панели.

***

Демьян

Зря я сказал, что у меня в кабинете холодно, надо было что-то другое придумать. А то теперь хоть в трусах в кабинете ходи — жарко пиздец.

Кто же знал, что это вызовет такой ажиотаж в коллективе? Коллектив как прорвало — я и не думал, что стал настолько популярным в собственной компании за такой короткий срок.

Бухгалтерия оплатила панельные конвекторы, снабженцы сгоняли за ними на склад продавца, и уже через час техническая служба обвешала мне этими панелями весь кабинет.

Теперь у меня в кабинете Африка. Спрашивается, зачем?

Мне на Ангелину смотреть хочется, а не пот со лба вытирать.

Ставлю окно на проветривание и выхожу в приемную. Кто вообще эти приемные придумал? Почему Ангелина не может сидеть прямо у меня в кабинете?

Ищи теперь поводы видеть ее рядом и чаще. Ни на чай, ни на кофе уже смотреть не могу. И в туалет таскаться надоело, хоть ведро под столом ставь.

А она такая милая сегодня с утра прибежала. Нос красный, замерзла, пока до офиса добиралась...

— Демьян Андреич... — вскакивает Ангелина при виде меня, останавливаю ее предупредительным жестом.

— Сиди. Я проветрить хочу, душно.

— Мы можем увлажнитель поставить... — она тянется к телефону, и я перехватываю ее руку.

— Не надо, Ангел. Мне просто в кайф на тебя смотреть, и я ищу подходящий предлог. Это если честно.

Она с испугом оглядывается и пробует выдернуть руку.

— Демьян, нас могут увидеть.

А мне похуй, правда. Пусть видят, я ничего не делаю позорного. Я просто ее...

Не отпускаю руку, наклоняюсь и утыкаюсь в волосы, скрученные на затылке тугим жгутом.

— Зачем ты их заколола, Ангелина? — бормочу, быстро вдыхая. Она замирает, затем спохватывается и меня отталкивает.

— Демьян, ты обещал...

Я не то, чтобы обещал. Просто не возражал. Но ладно, у меня и так настроение поднялось. Можно даже поработать.

Возвращаюсь в кабинет, выключаю нахер конвекторы. Пишу Ангелине на телефон: «У меня есть еще два раза. Давай сегодня?»

Прочитано. Думает.

Печатает...

«Завтра»

И все. И это все равно заебись. Потому что «завтра»