Моя нелюбимая девочка - Лия Султан

на Айку. Я теперь поняла, что с тобой было, когда ты видела Таира с любовницей. Это самое ужасное чувство на свете - видеть как любимый мужчина любит другую.

-Ирада, джиним (душа моя, дорогая), - вот так нас с ней папа называл. - Я знаю, как тебе сейчас больно. Это и правда самое ужасное чувство на свете, но даже хорошо, что ты увидела все своими глазами. Да, больно, неприятно. Зато отрезвляюще. И в этом нет твоей вины. Никогда не вини себя в том, что он не любит.

Сестра берет мое лицо в ладони и целует в соленую от слез щеку.

-Ты обязательно встретишь мужчину, который полюбит тебя так сильно, что ни жить, ни спать, ни есть без тебя не сможет. И это не пустые слова. Это будет мужчина, который готов будет горы свернуть для тебя. Который каждое утро будет вставать с твоим именем на губах, и ложится также.

-Я хотела, чтобы он меня так любил.

Сабина вновь обнимает меня, гладит по спине и баюкает, как мама в детстве. Если бы не она я бы, наверное, сошла с ума. Но именно сестра держит меня сейчас и не дает упасть в пропасть.

 

Глава 22. Загадка

Ирада

В узкую щель меж задернутых штор проникает луч июньского солнца. Он игриво скользит по моему лицу, лаская теплом губы, щеки и глаза. Наблюдаю, как от легкого ветерка колышутся плотные занавески. Комната наполнена запахом утра и лета, что неожиданно придает сил и надежду на то, что все еще будет хорошо.

Приложив руку ко лбу, с радостью понимаю, что температуры уже нет. Потянувшись на кровати, прислушиваюсь к звукам и ароматам, доносящимся из кухни. На мгновение кажется, будто я вернулась в детство и, проснувшись в выходной день, слышу, как родители шепчутся друг с другом в комнате, чтобы нас не разбудить. И ощущение такое, словно я сейчас встану, пойду на родные голоса и увижу их за столом живыми и невредимыми. Мама с утра уже что-то напекла: блины, или мои любимые ватрушки с творогом и джемом. Рядом дымится ароматный чай в папиной толстой кружке. Как же хочется вернуться в то счастливое время, когда они были живы, а была только их маленькой девочкой.

Встав с кровати и переодевшись в домашний костюм, собираю волосы в хвост и иду на голоса. Дверь на кухню прикрыта, но слова хорошо слышны - меня обсуждают.

-Ночью она бредила, звала родителей, - тихо рассказывает Сабина. - А еще кричала: “Папа, я пригнулась”. Она мне рассказывала после авариии, что за секунду до столкновения папа сказал ей пригнуться.

-Бедная Ирада, - тяжело вздохнул Нариман. - Ты, наверное, тоже не спала?

-Нет, все нормально. Просто…я не ожидала, что у нее будет такая тяжелая реакция на расставание.

Боже, Саба, надеюсь ты не растрепала жениху всю правду обо мне и Аслане.

-Не знаю, что сказать, Сабин. Но я думаю, Ирада сильная и даже такое переживет.

-Переживу, конечно, - толкнув дверь, вхожу на кухню, а они сразу же замолкают и смотрят на меня сочувственно. - Все нормально, я жива-здорова. Я же кошка Нариман, ты не знал? Три жизни уже использовала, осталось еще шесть.

Сажусь за стол рядом с сестрой. Напротив нас - мой будущий зять и просто хороший человек Нариман. Может, и я когда-нибудь встречу нормального парня, с которым все будет понятно и спокойно? -

-Две, - поправляет Сабина. - Ты всегда говорила про две жизни.

-Уже три, - хмыкаю я.

-Ну хорошо, - вздыхает сестра и встает.- Налью тебе чай. Ешь ватрушки. Свежие.

-Ммм, - шумно потянув носом, беру с тарелки одну, - когда ты только успела, Саба?

-Это не я, - смеется, обернувшись через плечо. - Это Нариман принес.

-Вот спасибо, добрый человек! - хвалю будущего родственника.

-На здоровье, - отзывается он, улыбаясь.

-Что-то планируешь на день рождения? - поставив передо мной кружку, спрашивает сестра. Я и забыла, что у меня скоро праздник. Он будет за неделю до свадьбы этих двоих, и сейчас я не хочу его праздновать

-Дома буду. Включу какой-нибудь фильмец, нажрусь конфет и пойду спать в десять.

-Как скучно. Я думала, хоть подружек подружек позовешь, - говорит Сабина и садится рядом с женихом.

-Может и позову. А может и нет. Но вас - вообще без разговоров.

-Ну нам-то отдельное приглашение не требуется. Нас звать не надо, мы сами придем, - усмехается сестра, а я задираю голову и начинаю звонко смеяться.

-Ой не могу! Мы наконец-то научились шутить! Нариман, ты на нее хорошо влияешь! - вытирая слезы, говорю я.

-Так я стараюсь, - Нариман притягивает Сабину к себе и целует в щеку. Какие они все-таки милые, слов нет. Вот и они скоро поженятся и будет у моей королевы свой хэппи-энд.

***

Первые дни меня ломало. Я вздрагивала, когда звонил телефон, потому что думала, что это он. Сама несколько раз порывалась ему написать, но вовремя одергивала руку. Хотела услышать его голос и как последний нарик, слушала голосовые, которые он присылал мне в течение двух недель.

Две недели. Всего четырнадцать дней. Ничтожно мало и одновременно так много, чтобы по уши влюбиться и раствориться в человеке. Еще болит, ноет, кровоточит. Хорошо, что не гноится. Думать о нем днем мешает работа, которой внезапно стало больше, а вечером то сестра с племянницей, то подруги. Из Дубая прилетела Аружан и тут же взяла меня в оборот. Пришлось рассказать ей, Афине и Камилле о моем романе с Асланом. Девки, как те ежики, плакали, кололись, матерились, но продолжали есть кактус и твердить, что ничего романтичного в жизни не слышали. И это было бы романтично, если бы не так трагично, ведь по ночам, когда я остаюсь одна в большой квартире, меня выворачивает от тоски и разочарования. Вою в подушку, чтоб не разбудить соседей, потом долго лежу, свернувшись клубочком, вспоминаю его и наши беззаботные дни вместе. Тело и душа рвутся к нему, только разум останавливает.

Через несколько дней я приезжаю в школу Зары с готовым планом и стратегией. Он был у меня в приоритете, так как я хотела побыстрее с ним разобраться, передать ей и слиться. Да, именно так. Я даже нашла коллегу, которая могла бы сделать все на отлично. Но Зара мои старания не оценила.

-Почему? - спросила удивленно Зара. А я просто зависла на ее идеальной лице, сияющей