Американские дикари - Дж. Дж. МакЭвой

ветер. Это было бы забавно, если бы я не был так зол и возбужден одновременно. То, как она дышала, как ее волосы мотались взад-вперед, какой ущерб она нанесла. Она была прекрасна, даже покрытая кровью и потом. Это напомнило мне о том, когда я впервые увидел ее.

Черт возьми, успокойся. Успокойся.

Я не мог смотреть ей в лицо со стояком.

Когда Деклан вышел на ринг, я ухмыльнулся. Я ухмыльнулся так широко, что, должно быть, стал похож на чеширского кота. Деклан встретился со мной взглядом и сверкнул глазами.

Это то, что получит твоя сучья задница.

Но она не сопротивлялась ему. Вместо этого она начала разжимать кулаки.

— Сколько наших людей предали меня, Деклан?

Надери ему задницу.

— Двое? — спросил он, внимательно глядя на нее. — Патрик и Адриана.

Она улыбнулась.

— Неправильно.

С этими словами она вскочила и пнула его прямо в гребаную челюсть. Ребенок во мне хотел погрозить кулаком. Боковым зрением я увидел, как Коралина встала и уставилась в спину Мел.

— Три. Патрик, Нельсон и Адриана, — сказала она, продолжая снимать повязки. — После того, как Патрика сожгли, я предположила, что никто из вас не захочет пойти по его стопам. Но я ошиблась. Преданность — это цена, которую вы нам платите. Цель каждого мгновения, каждой секунды вашей жизни — доставлять нам удовольствие. И все же я знаю, что один из вас, хуесосов, все еще достаточно глуп, чтобы попытаться обмануть нас. Патрик, Нельсон и Адриана все мертвы. Я найду тебя. Я сломаю тебя. И когда я это сделаю, тебе придется ползти в ад, чтобы найти облегчение. Ни у кого нет презумпции невиновности. Я не доверяю никому из вас. Меня печалит, что так происходит, но это то, что вы все выбрали. Если я подумаю, что ты предаешь нас, я буду пытать и медленно убью тебя. Кровь… — Она посмотрела на Деклана, Нила, Оливию, Седрика и Коралину. — Или нет. Мне нужно защищать саму себя, и если ты думаешь, что это каким-то образом делает меня слабым, ты глубоко ошибаешься.

Посмотрев в сторону, она ждала, что я что-нибудь добавлю, как будто у меня было что добавить к ее демонстрации силы.

— Все изменится, — сказал я им всем, направляясь к рингу. — С этого момента мы будем лично обращаться к вам по любому поводу, даже чтобы завязать гребаный ботинок. Если вы потерпите неудачу, вы умрете. Если вы разочаруете меня, вы умрете. Если нам придется напоминать вам о чем-то дважды, вы умрете. Я надеюсь, что вы хорошо провели отпуск. У вас улицы для сбыта, верно? На вашем месте, а я рад, что это не так, я бы начал перепроверять их. Я чувствую, что теряю деньги. А как насчет тебя, дорогая?

Мел подняла бровь и нахмурилась.

— Мои карманы действительно кажутся легче.

— Так почему вы все еще здесь? — Я огрызнулся на них. — Займитесь своей работой и поднимите нам гребаную прибыль!

Они быстро ушли, пытаясь сохранить остатки гордости, которые у них еще оставались.

— Лиам, мы можем поговорить? — Спросил меня Нил.

— Это касается нашей личной жизни? — Спросил я, выходя на ринг к Мел. Я знал, что ему пришлось взять на себя большую часть семейного бизнеса, пока меня не было, и я собираюсь убедиться, что он знает, что это было лишь временно. Власть вызывала гораздо большее привыкание, чем любой наркотик. Он попробовал его, и мои инстинкты подсказывали мне доверять ему меньше всего.

— Это может подождать. — Он нахмурился, делая шаг назад.

— Мел, у меня назначены интервью… — Коралина начала что-то говорить, но моя жена оборвала ее.

— Зачем?

— Нам нужно поработать над имиджем, — перебил я. Мы с Мел встретились взглядами. — Нам нужна минутка.

Она такая красивая.

— Оставить нас наедине, чтобы ты продолжил называть меня идиоткой за то, что я не прибежала к тебе? — Спросила Мел, как только они ушли.

— Зачем тратить кислород, Мелоди, тебе все равно насрать, — огрызнулся я на нее.

— Не говори за меня, Лиам Каллахан, особенно когда ты не знаешь, о чем говоришь.

— Разве нет? Ты…

Прежде чем я смог произнести эти слова, ее кулак полетел к моему лицу так быстро, что у меня даже не было времени подумать. Я просто сгруппировался. Я пнул ее в бок, и она отлетела назад. Это был рефлекс, а не что-то сделанное намеренно. Я думал, что мне понравится смотреть, как ей больно, но, глядя на то, как она падает на пол ринга, у меня екнуло сердце. Я больше не мог смотреть на нее.

— Я больше не в настроении играть в твои игры.

Я не хотел этого делать.

— Чертовски хорошо, что это не из-за тебя! — прошипела она, и как только она снова поднялась, ее кулак взлетел.

Я ухватился за нее, и она головой боднула меня прямо в челюсть, заставляя меня крепко сжаться и потянуть вниз ее руку. Она ударила меня локтем в лицо, а я схватил ее за шею и прижал к земле. Ее пальцы прижались к моим глазам, а ноги обвились вокруг моей талии, когда она пыталась ослепить меня.

— Я делаю тебе больно, — усмехнулся я сквозь стиснутые зубы, сжимая ее шею еще сильнее.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — усмехнулась она сквозь хрип.

Что, черт возьми, это значило?

Отпустив ее, я увидел следы на ее шее от моей руки и медленно начал отступать, но она удержала меня на месте.

Мой взгляд упал на ее груди, которые поднимались с каждым вздохом. Одной рукой она схватила меня за волосы и притянула к своим губам.

Я чувствовал себя как дома, и я не смог удержаться, чтобы не прикусить ее нижнюю губу. Используя свой язык, я умолял о проникновении и не смог сдержать вырвавшийся стон, когда почувствовал, как ее язык столкнулся с моим. Я обхватил ладонями ее грудь и застонал еще громче, когда она прижалась ко мне.

Боже, я, блядь, облажался!

Заставив ее отпустить меня, я