Полина Маслова - Как заполучить чужого мужа

— Будем учиться?..

— Будем.

— Вот это мышка, она движет курсор… Видишь?.. Попробуй…

Я дотронулась до полированного шарика. Курсор начал беспорядочно носиться по монитору. Меня охватил почти детский восторг.

— Хорошо… — похвалил меня Вадим. — Поставь курсор на слово «пуск», щелкни левой кнопкой… Теперь — на слово «программы»… Умница… Microsoft word…

— Что это?..

Вадим потянулся через мое плечо, показал на мониторе нужную строчку.

— А теперь что?..

— А теперь открылась нужная программа… Пиши…

— Что писать?..

— Что ты хочешь…

Я невольно улыбнулась: если бы он знал, что именно я хочу писать!.. Если бы он прочел о моей встрече с Аленой, об уроках Феликса, о нашем знакомстве в ресторане… Что бы он сделал, интересно?.. Ударил бы меня? Убил?.. Я искоса взглянула на его улыбающееся лицо… Конечно, нет. Просто отвернулся бы брезгливо, и больше я не увидела бы его…

— Ну, пиши… — напомнил Вадим, и я почувствовала его горячую ладонь на своем плече.

С трудом выискивая буквы на клавиатуре, я написала: «Хочу тебя».

— Сохрани… — хрипло сказал Вадим.

— Как?.. Научи…

— Файл… Сохранить…

Нажав на нужные клавиши, Вадим положил компьютер на край кровати, развернул меня к себе…

— А компьютер?..

— Он никому ничего не расскажет… — прошептал Вадим, заставляя меня опуститься на кровать.

— Но там все написано… давай сотрем…

— Мы поставим его на пароль… И никто, кроме нас… Никто не сможет прочесть…

Я отвечала на поцелуи Вадима, помогала ему избавиться от одежды, но все время — мой взгляд падал на маленький компьютер со светящимся экраном, на котором было написано «хочу тебя». У компьютера может быть пароль! Это надежнее любого замка…

— Ты меня научишь ставить пароль?.. — прошептала я, всем телом прижимаясь к Вадиму.

— Да… Какой у нас будет пароль?..

— Вадим…

За окном спальни начался дождь. Он становился все сильнее, бил по металлическому карнизу все громче…

Все следующие дни я сидела у компьютера, обложившись справочниками пользователя. В сущности, это оказалось не так уж сложно: научиться входить в редакторскую программу, создавать документы, присваивать им имена, сохранять написанное, ставить на пароль документ или весь компьютер…

Разумеется, в качестве пароля я не могла выбрать «Вадим», как обещала. Меньше всего я хотела, чтобы он когда-нибудь прочел мои записи. Не годилось для этого и мое имя. Если Вадим захочет прочесть то, что я пишу, оно придет ему в голову сразу после того, как компьютер не откроется на его собственное.

Я задумалась: какой выбрать пароль?.. Сережа? Нет. Он здесь ни при чем — маленький, ясноглазый, такой беззащитный — я не должна впутывать его в эту историю. А то, что она затеяна ради него, никак не должно его касаться… Москва? Глупо… Рабочий поселок — ну, уж нет… Алена?.. Да, пожалуй. В этом имени для меня сошлось все: и Москва, и Рабочий поселок, и мои мечты, любовь и ненависть…

Я набрала на клавиатуре «Алена», в окне на экране возникли звездочки. Нажав на «ОК», я отправила свой пароль в долгую память компьютера. После чего взялась за свои записки. Не надеясь на то, что когда-нибудь увижу свои рукописные дневники, я начала все сначала: «Я родилась красивой, но бог знает где. В ужасной дыре, которая называлась „Рабочий поселок“.

Я сделала удивительное открытие: если начинаешь писать, наперед зная, что произойдет дальше, к тебе приходят другие слова, иное понимание событий, новый взгляд на детали. Теперь мне казалось очевидным, что именно моя первая встреча с Вадимом, когда я смотрела на него издалека, стоя на улице дачного поселка, определила дальнейший ход событий. Он уже тогда понравился мне. Но влияние на меня Алены, мое ожидание встречи с ней были слишком сильны, я не видела, не понимала подсказок судьбы. Так же, как не поняла истинной подоплеки своей тяги к Феликсу: причина была лишь в том, что меня и Феликса объединял Вадим…

Вадим появлялся лишь вечерами — у меня было немало времени для работы. Я быстро и с удовольствием восстановила свои записи, а затем продолжила их.

Раз в неделю я встречалась с Феликсом. Обычно это происходило на следующий день после выходного дня Зины. Мы сидели в «Цитрусе», и я с жадностью слушала новости о жизни в доме Алены. Далеко не вся информация казалась мне заслуживающей внимания, но по опыту восстановленных дневников я уже знала, что невозможно угадать наперед, что на самом деле важно, а что — нет. И, на всякий случай, записывала все, что узнавала от Феликса.

Вадим все реже бывал дома, приезжал все позднее. Уложив детей спать, Алена дожидалась его, чтобы разделить с ним ужин, разогретый в микроволновой печи. Но он все чаще отказывался от ужина, ссылаясь на то, что перекусил в городе.

Алена молчала, не задавала никаких вопросов — во всяком случае, Зина не слышала, чтобы хозяева выясняли отношения. По ее словам, в доме возникло напряжение. Оно исходило от Алены и было скорее не напряжением, а загнанным глубоко в себя страхом. Алена словно оцепенела. Она оставалась такой же ровной и спокойной внешне. Не повышала голоса. Но это была уже не та Алена.

Однажды после очередного вечернего звонка Вадима она вошла в кухню и, постояв молча, рассеянно глядя на Зину, сказала:

— Вы можете достать ужин Вадима Григорьевича из микроволновки. Он будет поздно.

Зина молча выполнила указание и, оглянувшись, обнаружила, что Алена по-прежнему стоит в дверях, глядя прямо перед собой и никуда конкретно.

— Зина, — словно очнувшись, проговорила Алена. — Хотите коньяку?

Зина вздрогнула — представляю, каково было ей, державшей фляжку под матрасом, услышать о своем любимом напитке.

— Я не пью коньяк, — поспешно и, наверное, неубедительно возразила Зина.

— Ну, тогда — сухое вино… Хотите?..

— Я… Я даже не знаю… — растерянно пробормотала Зина.

— А вы попробуйте… Моя подруга Катя говорит, что от сухого вина можно воспарить… Хотите воспарить? — и Алена улыбнулась.

Как однажды «воспарила» Катя, Зина помнила. С ее точки зрения, Кате только казалось, что она парит где-то там, в небесах, внешне же это выглядело гораздо прозаичнее: шальная вздорная женщина, перебравшая спиртного. Будучи медицинским работником, не только в прошлом, но и по сути, Зина гордилась своим умением пить в меру и всегда держаться на ногах. Бедняжке не приходило в голову, что она, постоянно находившаяся под градусом, тоже странно выглядела со стороны: напряженная, деревянная, тяжелая.

Алена налила вино в бокалы. Зина взяла свой и выпила залпом. Для ее привычки к коньяку предложенный напиток был слишком слаб.