Лиза Клейпас - Канун Рождества в Пятничной гавани

— Женщины — самые лучшие вторые пилоты, — уверил её Сэм. — Хочешь стакан вина?

Она покачала головой.

— Нет, спасибо, мне нужно ехать домой. Надо выгулять собаку.

— У вас есть собака? — спросил Марк.

— Пёс. Я просто за ним ухаживаю. У меня есть подруга, которая занимается программой по спасению животных, она уговорила меня позаботиться о нём, пока ему не подыщут постоянных хозяев.

— Какая порода?

— Бульдог. У него есть все болячки, какие только могут быть у бульдогов: слабые суставы, неправильный прикус, кожная аллергия, отдышка… и в довершение всего у Рэнфилда нет хвоста. Он загибался не в ту сторону, и его ампутировали.

— Рэнфилд? Его назвали в честь прихвостня Дракулы, поедающего жуков?

— Да. Я, наверное, пытаюсь представить его уродство как достоинство, но я действительно думаю, что в нём есть что-то благородное. Рэнфилд понятия не имеет, насколько он безобразен… но он ожидает, что его будут любить. Хотя некоторые люди не могут заставить себя даже просто погладить его.

Её глаза блеснули, а на лице мелькнула грустная усмешка:

— Я в отчаянии от этого пса. Нужно как-то прекратить жалеть его.

Марк с восхищением смотрел на неё. В Мэгги было какое-то простодушное обаяние, соблазнительное и покоряющее одновременно. Она была женщиной, созданной для счастья, она могла великодушно любить и только она могла заботиться о собаке, которая никому не нужна.

Он вспомнил слова Мэгги о том, что после смерти мужа в ней не осталось ничего, чтобы она могла дать другим. Но это было не так, она очень многое могла дать.

К ней подошел Сэм и обнял за плечи.

— Сегодня ты спасла ещё одну жизнь.

— Жизни Холли ничего не угрожало, — ответила Мэгги.

— Я говорю о моей жизни, — Сэм усмехнулся Марку. — Ты понимаешь, что теперь один из нас обязан на ней жениться?

— Вы оба не в моем вкусе, — сказала Мэгги и испуганно вскрикнула, когда Сэм заставил её отклониться назад так, словно они танцевали танго.

— Ты заполнила пустоту в моей душе, — сказал он ей пылко.

— Если ты уронишь меня, — предупредила она, — то тебе не поздоровиться.

Глядя, как они дурачатся, Марк почувствовал укол ревности. Они так непринуждённо и спокойно общались, словно были старыми друзьями. Шутливое ухаживание Сэма казалось ему насмешкой над теми чувствами, которые он сам испытывал к Мэгги.

— Ей нужно ехать домой, — сказал он брату отрывисто.

Услышав резкость в его голосе, Сэм стрельнул проницательным взглядом, и его улыбка стала ещё шире. Он помог Мэгги встать прямо, обнял её за плечи одной рукой и поднял свой стакан.

— Мой брат проводит тебя к машине, — сообщил он ей. — Я бы и сам тебя проводил, но хочу допить своё вино.

— Я сама найду выход, — ответила Мэгги.

Но Марк всё равно пошёл её провожать.

Они вышли в ноябрьскую ночь, тёмно-фиолетовое небо было затянуто облаками, морозный воздух слегка покалывал кожу, а гравий хрустел под подошвами их ботинок.

— Я хочу попросить вас кое о чём, — сказал Марк, когда они подошли к машине.

— Да? — произнесла она вопросительно.

— Как вы относитесь к тому, чтобы завтра оставить бульдога у нас? Он может провести день с Холли. Может быть, сходит со мной кое-куда по делам. Мы о нём будем хорошо заботиться.

Из-за темноты он не видел выражение лица Мэгги, но различил нотку удивления в её голосе.

— Правда? Уверена, что Рэнфилду это понравится. Но вряд ли вы захотите, чтобы вас видели рядом с ним.

Они стояли возле автомобиля, глядя друг на друга, освещённые слабым светом из кухонного окна. Зрение Марка постепенно приспособилось к темноте.

— Честно, его стыдно брать куда-нибудь с собой, — продолжала она. — Люди глазеют на него и спрашивают, не попал ли он случайно под газонокосилку.

Неужели она считает его нетерпимым и ограниченным человеком? Или она думает, что он такого высокого мнения о себе, что и дня не сможет провести с существом, которое не является совершенством? Чёрт, ей следовало лучше посмотреть на дом, в котором он живёт.

— Привозите его, — сказал он просто.

— Окей, — немного шутливого изумления, и Мэгги снова стала серьёзной. — Вы же намеревались провести выходные с Шелби.

— Собирался.

— Почему она не приехала с вами?

— Она пошла на вечеринку, которую устраивает её кузен.

— О, — она заколебалась, а потом всё же произнесла: — Я … Я надеюсь, нет никаких проблем?

— Я бы не назвал это проблемой. Просто некоторые затруднения.

Они немного помолчали.

— Но вы так подходите друг другу, — сказала Мэгги.

— Это ещё не является основанием для близких отношений.

— А что же тогда является основанием для таких отношений?

— Ну, например, должны быть какие-то общие темы для разговоров.

Мэгги хихикнула.

— Тем не менее, я надеюсь, что вы справитесь.

Она открыла дверцу машины и бросила сумочку на сидение. Потом обернулась к нему.

— Спасибо за заботу о Холли, — сказал Марк тихо. — Для меня это много значит. Я надеюсь, что если вам тоже что-то понадобится, то вы обратитесь ко мне. Что бы там не было.

— Вы очень милы.

— Ничего подобного.

— Это так.

Она импульсивно сделала шаг вперёд и, привстав на цыпочки, обняла его так, как до этого обнимала Сэма.

Марк обхватил её руками. Наконец-то он узнал, что значит чувствовать тело Мэгги, прижавшееся к нему, её груди, бёдра, ноги, её голову у себя на груди. Они простояли так какое-то время, затем начали одновременно выпускать друг друга из объятий. Но вдруг на короткое, как удар сердца, мгновение они замерли, а затем совершенно естественным движением, таким же неизбежным, как морской прилив, снова обнялись, прижавшись друг к другу ещё более тесно и пылко. Марк, стремясь каждой клеточкой своего тела вжаться в неё, зарылся лицом в её волосы и глубоко вдохнул запах Мэгги.

Её лицо прижималось к его шее, тёплое дыхание нежно щекотало его кожу, пробуждая дремлющие инстинкты и заставляя его испытывать непреодолимую тягу к ней, которая шокировала Марка своей неистовостью. Он вслепую потянулся к источнику тепла, к её мягким губам. И позволил себе поцеловать её.

Мэгги дрожала, прижимаясь к нему, словно ища защиту от холода. Марк слегка прижался губами к впадинке, расположенной под её ухом, вдыхая аромат и теплоту её тела. Желание сделало его неуклюжим, он провёл раскрытыми губами вдоль шеи Мэгги вниз к воротнику свитера, а затем обратно. Кожа на её шее напряглась под его губами, когда Мэгги судорожно вздохнула. Не почувствовав сопротивления, он впился в её губы глубоким жадным поцелуем. Марк исследовал её, пробовал на вкус, позволив своим ощущениям разгореться в нечто дикое и неуправляемое.