Энн Вулф - Колье для невесты

– Здравствуйте, Ванда.

Его голос почти в буквальном смысле обжег мои уши. Они тут же покраснели и немедленно дали повод для недвусмысленных улыбок и переглядываний Лекс и Мэй. Но мне было все равно, что они думали. Он позвонил. Он все-таки позвонил. Он позвонил мне.

– Здравствуйте… – Мой голос затерялся в глубинах контактов, сплавов, микросхем и всех прочих немыслимых деталей, из которых состояло волшебное устройство. – Здравствуйте, Элмер.

– Простите, что не позвонил раньше. – Спасибо, что ты вообще вспомнил обо мне и Поле! – Джекки уехала на съемки, я помогал ей собираться, в общем, времени толком не было. Ванда, я хочу забрать Смуфи. Вы не против, если я приеду за ним сегодня?

Сегодня… Словно по голове ударили тупым тяжелым предметом, и я при этом не потеряла сознание. Значит, он звонит только для того, чтобы отобрать у меня собаку. Что ж, я знала, что рано или поздно это произойдет. Но почему-то не думала, что именно так… А как еще?

Он должен был приехать ко мне с цветами, предложить руку и сердце, а заодно и Поля в, придачу? Лет с десяти я перестала верить в сказки и не думала, что в двадцать пять лет вспомню детство и начну сама их сочинять.

– Сегодня? – упавшим голосом произнесла я. Слава богу, он знает о моем отношении к Полю и спишет мой расстроенный тон на нежелание расставаться с собакой. И не совсем, конечно, ошибется. – Может быть, я верну его завтра утром? Я могу сама привезти Поля, то есть Смуфи, к вам домой. Если вы дадите мне адрес. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, но, когда утопающие цепляются за соломинку, у них едва ли получиться выплыть.

Так и я цеплялась изо всех сил за то, что мне не принадлежало, – за собаку, к которой я привязалась, и за мужчину, в которого меня угораздило влюбиться.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Элмер. – У вас есть ручка?

– Угу, – пробормотала я, ковыряясь в недрах сумки и находя все, что угодно, кроме ручки и блокнота.

– Тогда записывайте мой адрес.

Вооружившись карандашом для глаз и огрызком какого-то листка, я принялась строчить.

Виндор-авеню, поворот налево, дом номер пять, витая ограда, статуя Тритона с огромной рыбиной…

– Записали?

– Угу, – повторила я, утрамбовывая смятую бумажку в маленькую серебристую косметичку.

– Когда вы сможете приехать?

Я чуть было снова не повторила привычное «угу», но до меня все-таки дошел смысл вопроса.

– Около десяти, если вас устроит.

– Замечательно. Буду ждать вас и Смуфи, Надеюсь, у вас будет время выпить со мной чашечку кофе. Обещаю сварить его собственноручно.

Когда Элмер произнес последнюю фразу, мне показалось, что он улыбается. Сидит, как я, за столиком какого-нибудь кафе, прижимает к уху мобильный, из которого доносится мой голос, и улыбается. Мэй права – я ненормальная. Одно его ласковое слово – и я готова лететь за ним на край света, простив все упоминания о Джекки.

Хотя…, какое право я имею прощать?

– На кофе у меня всегда найдется время. Ну что ж, до завтра, Элмер.

С великим трудом я заставила себя попрощаться с ним и долго тыкала пальцем в поисках кнопки выключения телефона. Мэй не выдержала, забрала у меня аппарат и сама выключила его.

– Ну что?

Лица Мэй и Лекс выражали ничем не прикрытое любопытство. Вынь да положь им романтическую историю!

– Ничего хорошего, – произнесла я голосом неудавшейся драматической актрисы. – Он забирает у меня собаку. И предлагает выпить с ним кофе.

Вечером мы с Полем устроили себе маленький прощальный ужин. Я купила попкорна для себя, кость для собаки и, удобно расположившись на диване, пережевывала попкорн вместе со злоключениями какой-то мыльной героини.

Зачем смотреть на чужие страдания, когда своих – вагон и маленькая тележка? – ворчал мой, как всегда разумный, внутренний голос. Если бы только я его слушала, то многих проблем удалось бы избежать.

Самое удивительное, что жизнь начала налаживаться. Еще вчера работа в ювелирном салоне казалась мне манной небесной, пределом желаний и возможностей. Моя мечта – съехать от дяди Бена – теперь вполне могла реализоваться.

Я не только сводила концы с концами, но и могла позволить себе те вещи, которые совсем недавно считала верхом расточительности. Например, мобильный телефон и всяческую дребедень похожего толка. Все верно – жить стало куда легче… Точнее, стало бы, не появись на горизонте Элмер Айрон.

Этот человек спутал мне все карты. Он заставил меня забыть о подруге, которая жаждала общения со мной, о деньгах, которые я могла бы тратить в свое удовольствие, о покое, которым я вполне могла бы наслаждаться! Он прокрался в мою жизнь легким ветерком и, только обосновавшись в ней, дал понять, что может стать настоящим ураганом. Начинавшим, кстати, набирать обороты…

В том, что я влюбилась в него, винить было некого, кроме себя самой. Можно было попрекать Мэй ее заочным сватовством. Но слова подруги остались бы пустым звуком, будь я действительно равнодушна к Элмеру. Мне ведь снились его поцелуи…

Я закрыла глаза и на секунду попыталась представить, как это было бы на самом деле. Вот он склоняет надо мной свое лицо. Прядь темных волос падает на лоб, крылья носа дрожат – дыхание участилось, потому что он так же взволнован, как и я. Глаза цвета стали заволокло туманом желания. Мягкие губы неожиданно становятся такими настойчивыми, когда он касается ими моих…

Его глаза все еще открыты, но секунда – и их уже смежило наслаждение, доставленное поцелуем.

Нашим поцелуем. Фантастически страстным, но… воображаемым поцелуем.

Я открыла глаза и готова была проклясть себя за фантазерство. Тело загорелось и зажило какой-то отдельной жизнью, неподвластной моему рассудку. Я хочу его, тоскливо ныло оно. Я его хочу… Если так пойдет и дальше, то отводить Поля-Смуфи хозяину будет некому. От меня останутся лишь угольки. «Умерла от страсти» – напишут на надгробной плите. А Элмер с невестой будут носить цветы на мою могилу… Стоп!

Где-то я уже это слышала. Точнее, когда-то думала. Я вспомнила о своих фантазиях за столиком ресторана. Тогда Элмер и Джекки носили в лечебницу виноград и апельсины.

– Почему я такая глупая? – спросила я у лежащего в ногах Поля.

Пес сполна насладился костью и даже успел «закопать» ее под одеяло. Он повернул ко мне довольную морду, словно пытаясь донести простую истину – завязывай с нытьем и радуйся тому, что есть.

– Эх, ты! Я сохну по твоему хозяину, как какая-то школьница, а ты даже не посочувствуешь мне! Наелся костей, развалился на моей кровати… Совесть у тебя есть?

Поль был так добр, что оставил свою «закопанную» косточку, подобрался ко мне и лизнул в щеку. Я прижала к щеке его шелковистую морду.