Джоанна Троллоп - Разум и чувства

С площадки донесся какой-то звук. Белл замолчала, положила фотографию мужа на подушку и встала с постели. Она тихонько подкралась к двери и медленно ее приоткрыла. На площадке было темно, все двери закрыты. Полная тишина. Она захлопнула дверь и вернулась в кровать. Посмотрела на снимок, лежащий на подушке: Генри, как ни в чем не бывало, улыбался ей.

— И мне надо еще кое в чем повиниться перед тобой, дорогой. Я совершила ужасный поступок, хотя любая мать на моем месте поступила бы точно так же. Генри, я копалась у нее в телефоне. Она пошла мыть голову, а я прокралась к ней в комнату и прочитала сообщения: так вот, их там, даже по моим стандартам, просто немыслимое количество. Я поверить не могла, сколько. И все ему, только ему — настоящие любовные послания. Я знаю, ты скажешь, что я ни за что не должна была их читать. Скажешь, что Марианна вся в меня, что яблочко от яблони недалеко падает, так ведь? — продолжала она. — Так? Наверняка, будь ты здесь, ты бы посмеялся, а потом еще долго поддразнивал меня. Конечно, я неправа. Но в то же время…

Белл остановилась, взяла фотографию и поставила обратно на тумбочку возле кровати. Потом сказала, обращаясь к пустой темной комнате:

— Наверное, все дело в том, что я осталась одна. Вот почему я так себя веду. Когда не с кем разделить свою ношу, всегда тревожишься сильней. А ты как считаешь? — Она посмотрела на Генри. — Я постараюсь быть более благоразумной, дорогой. Честное слово. Я знаю, ты ни за что не хотел бы, чтобы я встала на пути чистой, страстной, подлинной любви. И я этого не сделаю. Я буду верить в нее точно так же… как верил ты. Ты ведь верил, любимый?

Сэр Джон сказал, что на пикник они поедут на своих машинах, а Уиллз пускай захватит Маргарет и Марианну, раз уж он решил ехать на этом «недоразумении».

— Какого черта надо обзаводиться тачкой, в которую не помещаются ни собаки, ни ружья, ни выводок детишек? Ну, объясните мне!

— Такого, — прошептал Уиллз на ухо Марианне у него за спиной, — что тогда к тебе не посадят кого-нибудь из Дженнингсов, Мидлтонов, их детишек или занудных друзей.

Все они собрались на подъездной аллее, у парадного входа Бартон-парка. Переносной гриль и ящики с углем уже стояли в багажниках «Рендж Ровера» Джонно и Билла Брэндона; из холла доносились визг и разноголосые вопли — там леди Мидлтон и измученная няня-эстонка пытались затолкать младших членов семейства в куртки и резиновые сапоги. Сестры Дэшвуд, которым велели явиться налегке, захватив лишь хорошее настроение, стояли у автомобиля Уиллза, или, в случае Марианны, элегантно полулежали на капоте. Белл, которая за завтраком жаловалась на боль в горле, осталась дома, не поддавшись на уговоры Элинор.

— Отличное ты выбрала время, мам!

— Я понимаю, и мне очень жаль. Но в любом случае, подобные выезды гораздо больше подходят для вас, молоденьких девушек.

— Ничего подобного.

— Брось, Марианне понравится.

Элинор на ходу поцеловала мать.

— Марианне понравится смотреть, как сохнет краска на стене, если Уиллз будет смотреть вместе с ней.

— Дорогая, — внезапно остановила ее Белл, — могу я кое о чем тебя спросить? Ты не знаешь, у Уиллза есть работа? Чем он занимается?

Элинор ухмыльнулась.

— Да ты, похоже, их уже сватаешь!

— Не могу же я делать вид, что ничего не происходит.

— Что он почему-то не спешит вернуться к своим, каким бы то ни было, занятиям? И что они с Марианной…

— Да, — кивнула Белл.

Судя по загадочному выражению лица, она собиралась что-то сказать об отце. Чтобы опередить ее, Элинор быстро сказала:

— Кажется, он работает в недвижимости.

— Недвижимости?

— Да. Что-то вроде агента по поиску. Ищет дорогие квартиры и дома в Лондоне. Для иностранцев. Они их покупают ради инвестиций. Очень престижный бизнес.

Белл осторожно заметила:

— Звучит как-то… пафосно.

— О да, — смеясь, согласилась Элинор. — Да. Пафос — это про Уиллза. Чего стоит хотя бы его машина! Прямо-таки олицетворение пафоса.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — сказала Элинор, — что, скорее всего, он ее взял напрокат. Очень немногие могут себе позволить купить такой автомобиль.

— Ох, — слабым голосом пролепетала Белл, — как ты думаешь, Марианна знает?

Элинор вздохнула.

— Марианна глуха ко всему, что говорят про Уиллза, если, конечно, им не восхищаются. Она как загипнотизированная. Не может думать ни о чем другом. — Она посмотрела на мать. — Мам, мне пора.

Уиллз этим утром явно был в ударе. Он даже не пытался скрыть, что ни за какие коврижки не поехал бы на пикник с шумным семейством Мидлтонов, если б не Марианна. Он вслух делал по-братски шутливые замечания в адрес Маргарет: они, мол, кое-как вытерпят поездку вместе с ней в «Астоне» до места пикника, но обратно поедут только вдвоем, — и, к большому смущению Элинор, постоянно высмеивал Билла Брэндона, терпеливо загружавшего складные стулья и пледы в багажник своего внедорожника, снисходительно снося отдаваемые приказным тоном распоряжения хозяина Бартона.

— И с чего это он вдруг решил вернуться? — съязвил Уиллз, стоя бок о бок с Марианной. — Только на прошлой неделе его проводили в Делафорд — так с какой стати тащиться обратно? Наверняка ему куда приятней в обществе его забулдыг, чем с нами.

Марианна рассмеялась. Забыв о стеснении, она откровенно льнула к нему.

— Прекрати, — притворно пожурила она Уиллза. — Хватит! Он вовсе не забулдыга. Просто очень, очень скучный.

Уиллз покосился на ее макушку, всего на какой-то дюйм возвышавшуюся над его плечом. Потом презрительно бросил:

— Да уж, наш мистер Предсказуемость.

— Он хороший человек, — возразила Элинор.

Марианна повернулась к Уиллзу и состроила гримаску.

— Ты что! Он же ее покровитель. Помог Элли найти работу.

— Надо же, какой добренький!

— Он и правда очень добрый, — сказала Элинор.

— Ага, а еще очень занудный.

— Люди его любят, — заметила Элинор.

— Только не те, чье мнение мне небезразлично. Не выдающиеся. Только ординарные, — отрезал он.

Элинор сказала, пытаясь не показать своих истинных чувств:

— По-моему, ты к нему несправедлив.

— Вовсе нет, — вмешалась Марианна. — Просто тебе кажется, что ты чем-то обязана Биллу. Сама погляди — вон он разговаривает по телефону. И даже при этом вид у него какой-то странный.

— Герой Герцеговины.

— Балканский бульдог.

— Мастер односложных реплик.

— Перестаньте, — возмутилась Элинор. — Хватит!