Развод. Она не твоя - Маргарита Дюжева

Есть более гуманные методы нейтрализовать помеху.

Внутри меня что-то взорвалось.

Я вдруг увидела нас со стороны. Сумрак, мутная пелена ливня сквозь, которую ничего не разобрать. И никого во дворе!

Вопль инстинкта самосохранения буквально оглушил «Беги!»

Я сделала шаг назад, а Семен подобрался, как лев перед броском.

Еще шаг, и он ринулся ко мне.

Я отскочила в сторону, потом в другую, уворачиваясь от растопыренных мужских рук, потом выскочила на газон, разделяющий дворовую дорогу и детскую площадку.

А там трава. Мокрая, скользкая...

И последнее, что я запомнила в завершении этого чудовищного вечера – толчок в спину. Такой сильный и злой, что я не удержалась.

Правая нога скользнула в сторону и я, бестолково взмахнув руками в тщетной попытке ухватиться за воздух, упала прямо на бордюр.

Удар, вкус крови на разбитых губах и темнота.

Глава 9

Пробуждение было долгим, нудным и каким-то отчаянно мучительным.

Адски болела голова, и я никак не могла понять почему. Кажется, даже была повязка, но не было сил поднять руку и пощупать.

Во рту сухо и горько – сохранился привкус лекарств, которых я не помнила.

Глаза не открывались – даже рассеянный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, причинял нестерпимую боль.

Со второй попытки мне все-таки удалось сморгнуть пелену жгучих слез и осмотреться.

Окружающая остановка была унылой – блеклые, некогда бежевые стены, потолок с россыпью мелких трещинок, прикроватная, пугающая безликой пустотой, тумбочка. Одинокий стул.

Больше ничего.

Мозги словно ватой набиты, еле ворочались и отказывались соображать.

Потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что вокруг меня больничная палата.

Как я здесь оказалась?

Не помню. Какие-то обрывки. Дождь, ощущение скользящей травы под ногами. Злость.

Я была зла. На кого? Не помню. Кажется, на саму себя.

Еще был страх, разочарование, боль.

Откуда эти эмоции? Я не хотела их, но они просачивались, заполняя собой каждую клеточку. Давили, лишая возможности нормально дышать.

Я не хотела вспоминать, потому что знала, стоит только вспомнить – и всему конец.

Внутри нарастал тревожный гул и потребность куда-то бежать, что-то делать, потому что время было на исходе.

Почему на исходе – не знаю.

Что потом – не знаю.

Меня начало колотить. Не от холода – в палате было жалко, а от нервного напряжения. Я чувствовала, что еще немного, еще чуть-чуть и плотина прорвется, затопив меня чем-то грязным и зловонным.

Почему-то вспомнились шторы…

Причем тут шторы?

Я кое-как пошевелила руками, ногами – вроде все на месте, ничего не сломано и не болит.

Если не считать каши в гудящей голове и дикой слабости, то я в относительном порядке. Можно вставать и идти.

Однако стоило мне приподняться, как раздался противный писк.

Только сейчас я заметила прибор, стоявший чуть позади и тянувший ко мне свои щупальца-провода.

Буквально спустя минуту, в палату заглянула женщина в форме медсестры.

— Очнулась?

— Да, я…

Она даже слушать меня не стала, только бросила пренебрежительно:

— Сейчас врач придет, — и ушла.

Странная какая-то больница, и персонал странный.

Я аккуратно села. Потребовалось пару минут, чтобы справиться с накатившей тошнотой, после чего я смогла нормально вдохнуть и сняла с себя датчики.

Потом попыталась встать – ноги дрожали и гнулись, но я все-таки поднялась и, держась за спинку кровати, сделала несколько неуверенных шагов.

Кафельный пол неприятно холодил босые пятки.

Штормило. Наверное, из-за лекарств. Судя по синякам на сгибе локтя, мне ставили капельницы. Интересно с каким препаратом?

Разжав пальцы и отпустив опору, я медленно прошлась по палате. Силы потихоньку возвращались – ноги покалывало, в плечах давило. Я сделал небольшую зарядку, стараясь не совершать резких движений, потом подошла к окну. Раздвинув полоски облезших жалюзи, я увидела свое размытое, полупрозрачное отражение.

Так есть, на голове повязка. Прикоснулась – плотно намотанные бинты, под ними – больно.

Я ударилась? У меня сотрясение? Похоже на то.

Чуть подавшись вперёд, я выглянула на улицу.

В небольшом скверике медленно прогуливались пациенты. Кто-то сидел на лавке, кто-то неторопливо шел в сопровождении медсестры. Выглядело умиротворяюще и в то же время страшно.

Я не успела понять откуда взялся страх, потому что в палату пожаловал врач.

Высокий мужчина в строгих очках. Немного лысоватый, но с бородкой, и внушительным животом, на котором натягивался белых халат.

— Мария Витальевна, вижу вы пришли в себя, — прохладно улыбнулся он, подтягивая стул к койке, — вернитесь на место, пожалуйста. Вам пока противопоказано вставать.

Я послушно вернулась и села на край койки:

— А вы…

— Владислав Петрович. Ваш лечащий врач.

Еще бы знать, от чего меня лечили.

— Что со мной? У меня травма? Я упала? В голове какие-то обрывки, не могу вспомнить.

Он проигнорировал все мои вопросы. Вместо этого открыл папку, пробежался глазами по строчкам, кивнул каким-то своим мыслям, а потом начал спрашивать какую-то нелепицу.

Ладно вопросы о том, помню ли я кто я, сколько мне лет, где живу, как зовут моих родных. Но когда пошло что-то про трудность выполнения повседневных дел, сложности в общении, эмоциональный фон и проблемы со зрительным контактом стало не по себе.

Я сначала пыталась отвечать, но по мере того, как недоумение усиливалось, все больше молчала.

— Вы не понимаете, о чем я вас спрашиваю? — спросил врач, взглянув на меня поверх очков, — трудности с восприятием?

— Я все прекрасно понимаю, но не собираюсь отвечать на ваши вопросы, пока вы не ответите на мои.

— И что же вы хотите знать, Мария?

— Что со мной?

— Травма головы в результате…несчастного случая.

— Что произошло?

— Вы не помните? — усмехнулся он, складывая пухлые руки, — у вас был конфликт с мужем.

Конфликт с мужем?

Тут же острыми иглами посыпались осколки воспоминаний. Анна. Обман. Дождь. Ругань возле машины…

— После этого вы специально бросились на проезжую часть. Назло ему…

Я ошалела от такого нелепого заявления:

— Я?!

— Вы. С ребенком на руках. — безжалостно продолжал врач, — Не помните? Вы схватили дочь и бросились под колеса машины. Если бы не реакция водителя и вашего мужа, то погибли бы и вы и она.

— Не было такого! — воскликнула я, — и проезжей части не было! Мы были во дворе. Аринка дремала в машине. Да, ругались с мужем, потом я хотела убежать, но было скользко. Я расползлась на траве перед детской площадкой и упала…

Снова вспышка, после которой воспоминания наконец