Sos! Мой босс кровосос! - Наталья Юнина

— Ладно, давай найдем компромисс. Мое обещание в силе. Но сегодня ты сделаешь так, чтобы я кончил.

— Я не хочу… и не умею.

— Я научу.

— Нет! — вырываю руку, но он тут же ловит меня больно за запястье.

— Снежана, — цедит по слогам. Неосознанно перевожу взгляд на дверь. Боже, ну что я за такая размазня? Ведь можно же закричать. А дальше? С какой вероятностью он ударит меня за такую выходку и вырубит? Ну и что, что раньше не бил. Сейчас ему ничего не мешает это сделать. Что лучше: быть в сознании и потрогать эту мразь или быть изнасилованной в вырубленном состоянии? Лучше убить его и дело с концом. — Успокойся. Я же не прошу тебя брать в рот, — так и слышится неозвученное «пока». — Ну, расслабься, малыш.

Зачем-то закрываю глаза, когда слышу лязг пряжки ремня. Я не здесь. Это просто не я. И все не со мной. Да и я… отмоюсь. А завтра… завтра сбегу отсюда. Пофиг что без денег. И на документы плевать. Главное, чтобы Леся была в состоянии бежать со мной.

— Открой глаза.

Он сжимает мою руку своей и начинает водить по члену. Мерзость. Из головы вылетают все считалочки. Кажется, я даже забываю названия цифр. Почему-то сбиваюсь со счета на каждой девятке. Сколько уже таких девяток? Окончательно перестаю считать на его «а теперь сама» и «сжимай сильнее».

Что я там говорила, мерзость? Нет. Настоящая мерзость — это липкая дрянь на моей ладони и почему-то капли на моей сорочке. Я вскакиваю с кровати, прижимая чистой ладонью рот. Добегаю до раковины и немногочисленное содержимое желудка оказывается в ней. Болезненные спазмы продолжаются, но они ничто, по сравнению с грязной ладонью.

Я мою руки с мылом, но ничего не помогает. Теперь это мерзкое и липкое ощущение на обеих ладонях. Такое чувство, что чем больше я их тру, тем они грязнее. Парадокс.

Ловлю в зеркале взгляд Игоря. Никогда я еще не видела его таким злым.

— Оставь меня, пожалуйста, одну.

Только сейчас вспоминаю, что на мне грязная сорочка. Берусь за подол, чтобы застирать, но Игорь хватает меня за руку и тянет к кровати.

— Ложись спать. В таком виде, — намеренно выделяет последние слова.

— Да я лучше сдохну, чем оставлю это на се…

Я не успеваю договорить, получаю такой силы удар по лицу, что не удерживаюсь на месте. Кажется, теряю на секунды сознание, иначе не знаю, как объяснить, что нахожусь уже на кровати, и эта тварь целует мне щеки.

— Уйди. Пожалуйста.

— Да не трону я тебя больше. Обещаю. Прости. Не знаю, что на меня нашло. Не бойся.

— Уйди, — вновь повторяю я, переворачиваясь на бок.

— Не трону, — шепчет мне на ухо и ложится рядом, обвив меня рукой. Мне теперь и не встать. Чувство такое, что вместо его руки на мне тонна кирпичей…

Перевожу взгляд в зеркало на свое зареванное лицо. Обливаюсь холодной водой до тех пор, пока окончательно не прихожу в себя. Куда мне теперь идти? Головой понимаю, что работая на Кротова и в «паре» — я менее уязвимое лицо, нежели вернись я домой в Питер к Вере.

Вернуться в спальню и извиниться? Я как-то его обозвала. Точно помню, что что-то выкрикнула. И что сказать? Извините, я спросонья злая и мне показалось, что вы хотели меня трахнуть? Да пошел он в жопу с извинениями. Если бы не он, всего этого бы и не было.

Еще несколько минут я стою напротив зеркала и пялюсь в собственное отражение. Не буду. Не буду я ни у кого и ничего просить. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Наверное, лучше было бы, если бы Кротова в номере не было. Тихо выхожу из ванной и тут же натыкаюсь на сидящего на кровати одетого начальника. Ясно, лично решил дождаться меня, чтобы вернуть мне ответочку.

— Давайте угадаю. Пинок под жопу, уволена и домой в Питер?

— Завтра в десять утра мы съезжаем. Без опозданий у ресепшена.

Глава 16

Глава 16

Если я и дальше продолжу следить за минутной стрелкой, я окончательно двинусь кукушкой. Я уже и физически не могу больше сидеть и ждать. Начало десятого… еще целый час. Здесь выжидать полночи надоело, а выходить страшно. Какой-то замкнутый круг.

Хотя, на ресепшене есть люди и, если что я смогу… заорать. Блин, так нельзя. А дальше, как я буду жить дальше? Так и трястись от всего? Бред какой-то.

Открываю свой чемодан, дабы переодеться и наконец выйти из номера, но стопорюсь. А как я должна быть одета? И куда мы вообще направимся? Идти и спрашивать об этом Кротова — так себе затея. Я вообще не представляю, как я посмотрю ему в глаза, учитывая, что память-таки подкинула мне, как я назвала его ночью.

Сегодня будет очень тепло, учитывая, что в девять утра на балконе вовсю припекает солнце. И что мне надеть? Почему-то сейчас мне стыдно появляться перед Кротовым в своей привычной одежде. Да и жарко будет, надень я какую-нибудь водолазку.

Ничего не придумав, надеваю белую футболку, предназначенную для дома, джинсы и балетки. Расчесываю волосы и, досчитав до пяти, открываю дверь. На секунды замираю, когда понимаю, что переде мной «шкаф», он же Владислав.

— Доброе утро.

— Здрасте. Вам… что-то надо?

— Нет.

— А чего вы здесь стоите?

— Велено и стою. Вы на завтрак идете? — я не сразу понимаю, о чем он меня спрашивает. Куда более меня интересует это «велено».

— Извините, Владислав, а вы тут давно стоите?

— С середины ночи, — то есть, когда Кротов ушел. И на фига он здесь? Вообще ничего не понимаю. — Так вы на завтрак?

— Ага, — бурчу в ответ, понимая, что надо бы хоть что-то ответить, чтобы не стоять как дура и пялиться на «шкаф».

— Тогда вы сначала сходите к Даниилу Леонидовичу.

— Зачем? — пожимает плечами.

— Сказано так. Значит