Омела для Амели - Елизавета Рождественская

большими глазами карамельного цвета и печальной улыбкой на красиво очерченных губах. Девушка мельком пробежалась по названиям документов: завещание, передача титула, справки. Сердце беспричинно пустилось вскачь.

— Что это? А эти люди?.. — спросила она, поднимая глаза на бабушку.

— Твоя родня по отцовской линии, дорогая.

Беатрис отнесла кружку в раковину и осталась стоять, облокотившись на столешницу. Её рука, прикрывшая губы, заметно тряслась. Амели развернулась к ней и тихо попросила:

— Пожалуйста, объясни, что всё это значит, ба.

— Твой отец принадлежал к испанской знати, родная. Он действительно приезжал во Францию сразу после своей помолвки с целью посещения Ассоциации французской аристократии. Но встретил твою мать, подрабатывавшую в цветочной лавке напротив квартиры Ассоциации, и весь его мир перевернулся.

— Так… это не сказки?

Амели забыла, как дышать. Открыв рот, она смотрела на бабушку, которая оказалась не такой уж и сказочницей.

— Жизнь молодого дворянина, отказавшегося от титула и наследства ради любви? Нет. Это история твоих родителей, малышка. Твой отец не просто жил в достатке. Он жил в роскоши… Роскошной золотой клетке. И ключиком к ней оказался всего один взгляд, одно неловкое касание, — Беатрис задумчиво улыбнулась своим мыслям. — Он так любил рассказывать историю их знакомства, хранил её, как самую большую драгоценность, и я точно знаю, любил мою дочь до последнего вздоха.

Женщина замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. Амели встала и притянула её к себе.

— Не плачь, пожалуйста, ба…

— Всё хорошо, детка, — она вытерла слёзы и села за стол, положив руку на бумаги. — Долгое время твои родственники по линии отца отказывались принимать действительность. Сказали, что лишат его наследства, титула, всего, что он имел по праву рождения, и даже не хотели ничего слышать о том, что у них растёт маленькое продолжение их единственного сына. Я тем более не собиралась вмешиваться в семейные распри. Во-первых, потому что для меня любовь всегда являлась единственной причиной, по которой должны заключаться браки. Во-вторых, потому что и наш род относится к аристократической ветви. И пусть в нашей стране дворяне не имеют никаких юридических привилегий, чувство собственного достоинства и гордость от этого никуда не исчезают. Однако смерть любимых детей заставила меня многое пересмотреть. Тогда я впервые решилась выйти на связь с твоими дедушкой и бабушкой. Не нашла ничего лучше, чем просто послать твою фотографию и короткое письмо с выражением соболезнований. Удивительно, но ответ я тоже получила, такой же сухой и короткий, но всё же лучше, чем ничего. Изредка я посылала на тот адрес твои фотографии. Школа, выпускной, защита проекта, портрет для выпускного студенческого альбома. Я ничего не ждала, просто выполняла свой долг перед их сыном. И вот пару месяцев назад я получила большой конверт, в котором была эта папка. Ты оказалась богатой наследницей, дорогая, и если захочешь посетить Испанию, то твои бабушка и дедушка с радостью примут тебя в своей резиденции, а также действительно выказали намерение наделить тебя титулом твоего отца.

— Вот это поворот… — прошептала Амели, с ужасом глядя на бумаги. — Но я не хочу никаких титулов, ба… Мне бы с реальностью разобраться.

— Ну ты и не на трон метишь, — засмеялась Беатрис.

— Подожди, так про наше происхождение, выходит, ты тоже не сказки рассказывала?

— В каждой сказке лишь доля сказки, Амели, — улыбнулась женщина. — Но рождественский ангел нам и правда достался из комиссионки.

Амели надула щёки и, уронив голову на руки, рассмеялась. Бабушка обладала удивительной особенностью легко говорить о сложных вещах и умело вставляла тонкий юмор даже в серьёзный разговор.

— Так что, дорогая моя внучка, — гордо произнесла Беатрис, — не такая уж ты простая девочка. Это ещё надо посмотреть, кто и кого достоин. Просто иди своей дорогой, а ещё… Верь в него.

— Ты про Кристиана?

— Да. Я видела его глаза, Амели. И если он ещё не сказал тебе самых важных слов, то обязательно это сделает.

— Ба…

— Считаю, что на твой вечер нужно надеть маленькое чёрное платье. В лучших традициях французского шика. Что скажешь?

— Скажу, что вы гениально перепрыгиваете с темы на тему, мадам.

— Зато ты улыбаешься, детка, — Беатрис погладила внучку по щеке и поцеловала в лоб. — Вот и солнышко снова выглянуло.

Амели посмотрела в окно и улыбнулась. При всей сложности её личной истории, при всей запутанности ветвей генеалогического древа, у неё в руках было самое ценное сокровище — поддержка и любовь, а с остальным она как-нибудь справится.

Глава 20

Автомобиль тревожно пикнул, оповещая о превышении скорости. Кристиан мазнул рассеянным взглядом по спидометру и, вопреки здравому смыслу, вдавил педаль газа в пол. Найти Гроссо, схватить за грудки и вытрясти как старый мешок, полный ветхого барахла. От ярого желания руки намертво вцепились в руль, резко реагируя на поток встречных автомобилей.

За тот вечер, в который Амели завершила их так и не начавшиеся отношения, Кристиан прошёл все стадии. Он не хотел верить в то, что это происходит на самом деле. Ненавидел семейство Гроссо и злился на Амели за её «трусость», искал плюсы своего положения и возможного брака с Адель, бесцельно смотрел в потолок, подбрасывая вверх маленький теннисный мяч. Всё прекратилось, когда утром он увидел бледную тень своей карамельной девочки на импровизированной съёмочной площадке их проморолика. Амели прятала от него свои заплаканные глаза и явно старалась слиться с реквизитом. Глядя на неё, Кристиан хотел только одного — мести. Поэтому, не дождавшись конца съёмок, полетел в офис.

Как и предполагалось, Жана Гроссо не оказалось на месте, зато была его дочь. Адель, кажется, тоже слегка растеряла свой лоск за эти дни. Она усердно печатала что-то на компьютере и непроизвольно вздрогнула, когда Кристиан влетел в её кабинет.

— Ну что, дражайшая невеста, — зло оскалился мужчина, — подбираем фасон свадебного платья? Цветы, пригласительные, торт? Уже всем растрещала о нашей скорой помолвке?

— Прости, дорогой, — раздражённо процедила девушка. — Мне некогда заниматься этой ерундой. А что, наша золушка так быстро сдала свою туфельку в ломбард? Чистая и светлая любовь не пережила испытаний?

— Какая же ты дрянь, Адель! — Кристиан подлетел к столу