Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

моя пятка коснулась его подбородка. Через секунду я вскочила с кровати и бросилась к окну.

Его руки сомкнулись вокруг моей талии, и он с силой толкнул меня обратно на кровать. Я отскочила от края и рухнула на пол, боль пронзила мой позвоночник.

Он следовал за мной, и мой пульс бешено стучал в ушах.

Я отползла назад и добралась до ванной, захлопнув дверь ногой.

Она отскочила от его блестящих итальянских мокасин, когда он втиснул ногу в дверной косяк, и я в панике поднялась, нырнув в душевую кабину и захлопнув стеклянную дверь.

Он стоял, глядя на меня, с улыбкой кривя губы, а затем скрестил руки на груди.

— Что теперь, принцесса? Ты собираешься смыться в канализацию?

Я огляделась в поисках каких-либо признаков оружия, но все, что я могла видеть, это отсутсвие вариантов. Я подняла средний палец и прижала его к стеклу в последнем акте неповиновения, оскалив на него зубы, какая-то дикая часть меня взяла верх.

Его глаза скользнули по моей шее и груди, давая мне достаточно времени, чтобы в моей голове вспыхнула идея. Я стащила насадку с держателя над собой, включила горячую воду и распахнула дверь.

Рокко с рычанием увернулся от кипятка, схватил шланг и дернул так сильно, что я упала на него. Затем он обернул шланг вокруг моих плеч, а вода продолжала литься. Насадка упала мне под ноги, и я завизжала, но он в тот же момент поднял меня, потянулся в душ и переключил рычажок.

Я задохнулась, когда он поднял душ надо мной, и ледяной поток залил меня насквозь.

— Мудак! — Я попыталась пнуть его, но это не сработало, и я укусила его за руку так сильно, что почувствовала вкус крови.

— Думаю, тебе нравится меня кусать. — Он рассмеялся, как будто это ему нравилось, а потом распутал шланг и бросил насадку в душ, выключив воду. Он отнес меня промокшую до нитки в другую комнату и бесцеремонно швырнул на кровать.

Я уставилась на него, тяжело дыша и дрожа, кровь просочилась сквозь его рубашку, где я его укусила. Триумф наполнил меня, когда я отметила его непроницаемую внешность. Я причинила ему боль. Даже если он не признается в этом. Даже если он смеялся сквозь боль. Это не сделало мою победу менее реальной.

Рокко полез в карман джинсов, достал телефон и сфотографировал меня.

— Это могло быть намного проще, — размышлял он. — Но мне это нравилось.

Он вышел из комнаты, захлопнув дверь, и через секунду щелкнул замок.

Я закричала в ярости ему вслед, когда поняла, что он собирается послать это моему отцу. Если бы он просто сказал мне, чего хочет, я бы не боролась с ним изо всех сил. Я бы не запаниковала при мысли о том, что он прижимал меня к земле и сам прижимался ко мне.

До меня вдруг дошло, что я одна и развязана и я быстро подбежала к окну, но оно было заперто на ключ. С проклятиями я направился в ванную, обнаружив ту же проблему.

Я разочарованно фыркнула, возвращаясь в спальню и обыскивая каждый ящик и шкаф в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать, чтобы сбежать.

Когда у меня кончились силы, я выкрутила лампочку из лампы на ночном столике, затем стянула с подушки Рокко наволочку и сунула ее внутрь. Я бросила ее на пол и с помощью основания лампы раздавила в мелкую стеклянную пудру, представляя, что это лицо Рокко, когда я измельчала его. Затем я рассыпала эти осколки под простынями, где он спал, и положила чехол обратно на подушку, наполненную остатками лампочки.

Сладкое удовлетворение наполнило меня, и хотя я знала, что он, вероятно, накажет меня за это, мне было все равно. Я хотела, чтобы он истекал кровью из за меня.

Кроме того, если я ничего не делаю, это означает, что я сдаюсь. И не было силы на земле, которая могла бы заставить меня сдаться.

Я сидел в кабинете Джузеппе, впиваясь ногтями в бицепсы, и заставлял себя оставаться неподвижным, скрестив руки на груди, пока мы ждали доказательства жизни от Рокко Ромеро.

Мои зубы скрежетали так сильно, что я удивился, как они еще не превратились в пыль.

Мое тело представляло собой странную смесь полного истощения и собранной энергии, ожидающей выхода.

Я почти не спал с тех пор, как у меня украли Слоан. С тех пор, как это существо пришло и забрало то, что было моим, а я стоял беспомощный, как ягненок. Стыд этого момента будет преследовать меня вечно.

Я продолжал вспоминать то утро в церкви, снова и снова прокручивая в уме все детали, пытаясь понять, что я упустил. Как мы не заметили двух крыс Ромеро, пробравшихся прямо в церковь? Все утро туда входили и выходили люди, расставляли украшения и возлагали цветы. Я просто не мог понять, как они пробрались незамеченными. Но я опросил каждого прихожанина, церковного старосту, священника и звонаря, которые хотя бы моргнули в сторону этой церкви за неделю до нашей свадьбы, но никто из них ничего не видел. Это означало, что либо среди нас были шпионы Ромеро, либо нас окружали идиоты.

Я хотел продолжить расследование в этом направлении, но даже Джузеппе Калабрези не согласился бы на пытки священника и прихожан. Но я это не отпустил. Чего-то не хватало в уравнении, и хотя я пока не понимал, чего именно, рано или поздно я доберусь до сути и выясню, кто должен заплатить цену.

Джузеппе и Карло сидели за столом, разговаривая о делах, обсуждая, какие места Ромеро могут использовать, чтобы спрятать Слоан, и что они могут с ней делать. Ройс стоял, глядя в окно, и выглядел таким же напряженным, как и я, пока мы ждали.

Карло пробормотал предположение, что Ромеро могли издеваться над ее телом, я не выдержав, вскочил со стула и тоже подошел к окну.

Маленький белый пёсик Слоан, Коко, тоже вскочил и побежал за мной по пятам, как будто думал, что я иду за ней. Но я был так же бесполезен, как стул, который только что освободил. Я понятия не имел, где она была и что они с ней делали. Я должен был лучше узнавать свою жену прямо сейчас. Мы должны были наслаждаться обществом друг друга и делить наше брачное ложе. Вместо этого я нахожусь здесь, как заводная игрушка с отсутствующей частью, неспособный функционировать без нее