Я беременна от вас, босс! - Виктория Вишневская

Я киваю, приветствую босса и тут же возвращаюсь к работе. Чем быстрее всё закончится, тем быстрее уволюсь. Замечательно.

Поэтому тружусь, не покладая рук.

Остаются последние штрихи, но доделать не получается.

Дверь кабинета Эмира снова открывается (я же всё вижу) – и в помещении появляется суррогатка. Улыбается, идёт прямо и поворачивает голову в мою сторону в тот момент, когда я смотрю на неё.

– О, Виталина, сделай мне кофе.

Карандаш от злости ломаю в руке.

Я встаю, и, кажется, даже не думая о последствиях, вылетаю из кабинета. Опираюсь плечом о дверной косяк и хочу всё высказать этой девице, но Эмир Тагирович, сидящий за столом, меня опережает:

– Виталина – моя помощница, а не секретарь.

– Вот по этому поводу я как раз и пришла, – складывает сумку себе на ноги. – Мне нужна помощница. Я уезжаю в другой город, и там у меня масса дел. Задержусь на месяц. А то и два. Поэтому… Мне нужна поддержка. Я всё-таки беременная.

– Поздравляю, – кивает. – Виталин, покажи где дверь.

Я без какого-либо умысла указываю на неё.

– Молодец. Вот там, – удовлетворённо мычит, что я чуть не расплываюсь перед ним лужицей. Он сейчас на довольного кота похож. Так и хочется почесать ему пузико… Стоп! Откуда вообще эти мысли? – А я ещё раз повторю. Пока не сделаем тест ДНК, я не буду тебе помогать.

– А если твоим окажется? Пожалеешь ещё, что не помог мне!

Суррогатка вскакивает с места, разворачивается и недовольно идёт на выход. Кидает на меня хмурый взгляд, поджимает в обиде губы и громко хлопает дверью.

– Больная, – комментирую, провожая её взглядом. – Я вам не завидую.

– Да п****ц, – впервые звучит мат от этого человека. Поворачиваюсь к нему и, выпучив глаза, всё ещё пытаюсь переварить услышанное.

А он руками разводит.

– И такое бывает.

– Но она всё же права, – спохватываюсь и отрываюсь от косяка. Иду к Эмиру Тагировичу и опираюсь ягодицами о стол. Так я делать люблю. – Что делать будете, если ребёнок ваш? По сути, вы бросите его на два месяца.

– Вит, даже думать не хочу, – откидывается на спинку кресла и морщится. – Пусть потом я пожалею. Но этой бабе управлять мной я не дам. Как и тобой.

Блин, босс, зачем вы это делаете? Говорите слова, от которых моё сердце громко стучит в груди? Безумие какое-то. Ужасно!

Мне осталось переименовать пару папок и написать заявление на увольнение.

– Идем лучше на обед, – Эмир встаёт, подставляет мне локоть и усмехается. – Прошу.

Чёрт. С каких пор он стал таким учтивым, а?

Но я принимаю его руку, и мы вместе выходим из кабинета. Он что-то шутит на эту тему, но я пропускаю мимо ушей. Улыбаюсь, как дурная.

А в лифте вообще задыхаюсь от запаха его одеколона. Эмир слишком притягательный. До такой степени, что с ним я становлюсь какой-то жижей.

На третьем этаже к нам заходит какая-то дама, и я морщусь, чуть не прикрывая ладонью рот. Приступ тошноты накатывает. А всё из-за безумно вонючих духов.

– С тобой всё нормально?

Я энергично киваю.

Благо, мы быстро доезжаем до первого этажа – и направляемся в ближайшее кафе. Эмир не брезгует питаться в обычных заведениях.

Я делаю выбор, постоянно бегая глазками по меню. Думаю, что заказала немного, а в итоге…

– Ты точно это съешь? – с подозрением босс косится на две тарелки с горкой еды, булочки, две чашки чая и коробку конфет.

– Ой, не знаю даже… – осматриваю всё. – Но я не завтракала. Проголодалась.

Сама не понимаю, как всё это купила.

Пока едим, разговариваем на какие-то темы, шутим. И, чёрт, я чувствую такую теплоту на душе, что даже оттягиваю момент, когда обед закончится.

– Ты всё съела? – Эмир округляет от шока глаза, когда я доедаю последнюю крошку от булочки. Со сгущёнкой. Моей любимой.

– Тут-то было… Немного, – опускаю взгляд. И резко краснею, подсчитывая количество тарелок. Ой, а чего это их так много? – Ого.

– В тебе там монстр сидит?

Ой, как же вы, Эмир Тагирович, попали в точку… Ваш монстр, который требует еды. Потому что я не наелась. Нет. Живот полный, но я хочу что-нибудь ещё.

– Я не завтракала, – напоминаю ему. – Я много ем.

– Раньше я за тобой такого не замечал, – задумывается. И не зря. Потому что на обед я всегда брала фруктовый чай и один пирожок. Со сгущёнкой… А тут…

– О, Вита, – доносится знакомый голос, и я замираю. Боюсь оборачиваться. Потому что там, за спиной, я слышу Стаса…

Твою ж дивизию! Помогите мне, кто-нибудь!

Я резко оборачиваюсь, не зная, что делать. Сказать боссу, что это мой парень? Я не хочу! Учитывая, что он бывший! Который мне к тому же изменил! И я ему!

Но… Но…

Как же не вовремя!

Я хоть и собиралась уволиться, но… Не решила до конца. Я так не хочу. Правда, не хочу-у! Потому что знаю: мой офис – мой дом. Сколько же будет проблем, если я сейчас уйду.

Например… Я начну нервничать. Постоянно думать об Эмире. Тяжело говорить любимому человеку: «Прощай». Не хочу я этого. И тем более так быстро и резко я поступить так не могу.

– Виталинка, солнышко, – Стас подходит всё ближе. Да зачем же ты так меня зовёшь?

– Привет, – встаю, чтобы быстро его спровадить. Но он делает то, что ужасает меня ещё больше. Подходит, наклоняется и целует меня в щёку, обнимая.

– Я так соскучился. Ты почему трубку не берёшь? – отрывается и улыбается, пока шестерёнки в моей голове пытаются оценить обстановку.

Не успеваю. Стас видит за моей спиной босса. Лицо мгновенно меняется. Его выражение с непринуждённого и даже счастливого превращается в серьёзное.

– А это ещё кто? – агрессивно настроен.

– Мой босс, – делаю шаг назад, упираясь ягодицами в стул.

– А, понял, вопрос исчерпан, – улыбается суетливо. Ему становится неловко, как и мне.

– А у меня вот нет, – слышится грозный голос за спиной. Матерь божья… Мурашки по спине от него рассыпаются. А что-то тёплое растекается по груди. Ещё и вибрирует. Господи… Мы в такой ситуации, в которой мне скоро придёт капец, а я стою, как умалишённая, и слушаю его сердитый голос. – Виталина, кто это?

Спрашивает так, будто я ему изменяю!

Но нет, это наверняка потому, что у нас договор. Я ни с кем не встречаюсь, не отвлекаюсь на личные отношения и работаю рядом с ним.

– Бывший парень, – выпаливаю. – Мы с ним давно не в отношениях.

– Да уж, это время тянулось, словно вечность. Но я не согласен