Я беременна от вас, босс! - Виктория Вишневская

дальше, ну… Меня уже не смогут уволить, да? Будут платить декретные. В компанию не вернусь, поскольку Эмир, назвав меня аферисткой, оборвёт все связи.

И как только выйду из декрета, меня будет ждать нищета!

Нет, стойте, а вдруг всё будет хорошо?

Я же высококвалифицированный специалист. Пётр вон предлагал работу. Да хоть куда-то же я устроюсь? В любую фирму. А за малышом будет приглядывать сестра. Мама…

Чёрт, мама…

Очередное мозгоклюйство.

Узнает о беременности – с потрохами сожрёт. Но внука или внучку из квартиры не выкинет?

Выкинет.

Скажет, что позор на всю жизнь.

Боже, да за что мне всё это, а?

Так, ладно…

Опираюсь руками о стиральную машинку и пока откладываю таблетку в сторону.

Голова жутко разболелась. А мысли вообще все перепутались. Не могу сейчас думать ни о чем.

Может, пойти спать?

Мне нужно сделать паузу. На аборт время у меня ещё есть. Могу сделать в любой момент. Но если сейчас убью ребёнка, потом всю жизнь буду жалеть. Да, точно, я пока подумаю.

А завтрашний выходной… Потрачу с пользой.

Сегодня я не в настроении решать такие серьёзные проблемы.

Поэтому покидаю ванную и иду в свою тёплую кровать. Скрещиваю на руках пальцы и надеюсь, что завтра я приму правильное решение.

Глава 15

– Да ладно? У тебя выходной? Не верю! – да я сама до конца не осознаю, откуда он взялся. Очень неожиданно. Спасибо моей беременности. Но недоумение сестры вполне оправданно. У меня редко бывают выходные.

И именно в эти я предлагаю ей немного прогуляться. Не собираюсь пока ходить в дорогущие СПА или подобные заведения. Потихоньку буду откладывать деньги с зарплаты. На всякий случай, если всё же решусь оставить малыша.

– Может, в парк сходим тогда? – говорит так, словно до сих пор не верит, что мы можем провести время вместе.

– Холодно, – стучу зубами, лишь представив это. У нас недавно заморозки ударили. Снег первый выпал. Не хочется морозить попу на улице.

– Давай встретимся у входа и на месте решим? Посидим в кафе. Выпьем безалкогольный глинтвейн. Тебе же теперь нельзя.

– Ок.

Через полчаса я уже как штык стою у входа в парк, разыскиваю взглядом сестру. Улыбаюсь, когда вижу, как она мчится мне навстречу, запыхавшаяся и усталая. Чуть не падает, поскользнувшись на грязном участке, но, как поистине везучая девчонка, спокойно выравнивается и добегает до меня.

– Сеструшка!

Бросается мне на шею, а потом выпрямляется и аккуратно делает шаг назад, поднимая руки вверх:

– Прости, прости, забыла, что тебе теперь тяжести поднимать нельзя.

Вот надо же было мне сказать ей про две полоски… Проболталась, чёрт. Кому-то нужно было выговориться, и вот теперь… Ладно, ничего страшного.

– Да ничего. Идем в пекарню? Знаю тут одну недалеко. С вкусными пончиками.

Сестра кивает, хватает меня за руку. Натягиваю шарф на замёрзший нос и следую за ней, слушая её щебет по поводу парней. И всё складывается настолько плохо, что сводится к Стасу…

– А когда ты скажешь ему, что беременна?

Отвожу взгляд в сторону, смотря на «облысевшие» глубокой осенью деревья. Природа готовится к зиме – и порадовать глаз совсем нечем. Вокруг только грязь да слякоть. Типичная погода для ноября.

– Когда решу, оставлю ли его, – вру, не краснея. Ничего я Стасу говорить не буду, понимая, что это вообще не его ответственность. Брошу его. Или он меня, когда узнает, что я ему изменила.

Хотя он ничем не лучше.

Переспал с какой-то бабой и даже не заметил, что у неё размер груди больше, чем у меня.

Сестра останавливается возле входа в заведение и хватается за ручку двери. Открывает – и пропускает меня внутрь тёплой пекарни. Знаю, что прямо сейчас на кухне работают печи. По залу распространяется безумно вкусный аромат. Хрустящая корочка хлеба буквально уже чувствуется во рту, а желудок кричит от голода.

Как так?

– Ой, мать, ты там себя голодом моришь?

Я же ела только недавно! Перед выходом!

– Я ела, просто опять… – говорю удивлённо. – Проголодалась.

– Ну, конечно, тебе теперь за двоих есть.

Я киваю и неосознанно веду ладонью по животу. Да-а-а, есть теперь за двоих. Наверное.

Мы занимаем место в самом углу, у окна, откуда открывается обзор на всю пекарню. Очень удобные столики и хорошо то, что почти всё готовится вот-вот и подается горячим.

Мы заказываем две чашечки чая с жасмином, несколько пончиков и булочек. Пока ждём лакомство, поедаем кое-что из готового. Общаемся. Мы давно этого не делали. Я даже соскучилась.

– Почему ничего Стасу не скажешь? – допытывает сестра, а я осматриваю зал, запуская в рот вкусную булочку со сгущёнкой.

– Я пока не решила, оставлю ли я малыша, – отвечаю честно, цепляясь за один приметный столик. Там мама и ребёнок. Девочка лет пяти, с блондинистыми кудряшками, в лиловом платье, сидит на стуле, махая маленькими ножками.

– Ты дурочка?

– Возможно, – говорю прямо, наблюдая, как голубые глаза находят меня, словно малышка чувствует, что я смотрю на неё. Мы встречаемся взглядами, и я улыбаюсь, засовывая булочку в рот. Подмигиваю ей, а она смущённо отводит взгляд в сторону и прячется за плечо мамы.

Я улыбаюсь только шире.

Мило…

– Нет, Виталин, делать так не надо. Никаких абортов.

Я поворачиваюсь к ней лицом и строго произношу:

– Рит. Я не маленькая девочка и сама буду принимать решения. Ты прекрасно знаешь, какие у нас родители и в каком я положении. У меня нет ни квартиры, ни мужчины, на которого я могу положиться.

Кажется, я много болтаю, потому что после моих слов слышится возглас:

– А Стас?!

– Давай начнём с того, что я не замужем.

– Так быстро распишитесь! Что такого? Ну, подумаешь. Родителям просто скажешь, что забеременела в первую брачную ночь. У тебя срок сейчас небольшой. Соврать можно. Много детей рождаются и в восемь месяцев. Но у нас-то будут все девять. Я думаю, ты совершаешь ошибку.

Возможно.

Но не потому, что собираюсь сделать.

А из-за того, что выпаливаю следующие слова:

– Рит, отец не Стас.

Я вижу изумлённый взгляд сестры.

– Чего?..

– Поэтому я не хочу это обсуждать. Давай не будем? Сама знаешь, с парнями у меня не ладится. Первый мужчина оказался таким подонком, что я секса боялась несколько лет. Второй…

Я вспоминаю его слова. Про аборт.

Вроде такие правильные, но я жутко расстраиваюсь.

– Тоже ненадёжный мужчина. У него свой ребёнок есть.

– Блин… – округляет от шока глаза. – А может, Стасу его навязать? Ну, вот тебе и отец.

– Рита! – возмущённо