Его моя девочка - Эльвира Владимировна Смелик

Когда его пальцы сомкнулись на её руке, Лизу будто током прошило. Сердце остановилось и тут же заметалось, как сумасшедшее, а места соприкосновения запульсировали жаром, и она послушно двинулась следом. Хотя нет, послушно тут вообще ни при чём, потому что их желания совпадали. Ник не попросил, не потребовал, он просто высказал одно стремление на двоих. И комнату он занимал ту же, что и Лиза, только этажом выше.

Она не стала рассматривать обстановку – да какая разница? – выхватила лишь отдельные детали. Верхний свет не горел, только бра над кроватью, но и оно скорее использовалось прежними хозяевами в качестве ночника, потому что едва разгоняло сумрак. Ещё ярким пятном сиял экран ноутбука. На нём – типичная картинка онлайн-проигрывателя.

Музыка лилась через подключённые колонки – не быстрая и не медленная, но зато ритмичная. Отдавалась в ушах, проникала в сознание и будто бы заполняла тело, разносилась по крови, заставляла жить с ней в такт, управляя даже ударами сердца. Но, может, дело было не только в ней.

– Ну.

Ник отпустил Лизино запястье, шагнул навстречу, оказавшись совсем рядом, плавно качнулся, вскинул руку, едва касаясь – а может и на расстоянии, просто она всё равно чувствовала – провёл ладонью по её плечу, предплечью. Она, скорее, даже неосознанно, подалась за его рукой, словно хотела ощутить её сильнее – или правда хотела? – тоже качнулась. А дальше как-то само получилось, не задумываясь, без стеснения. И захватило, переросло в нечто самодостаточное, не требующее осмысленного контроля, почти инстинктивное, состоящее только из чувств и эмоций.

Они действительно танцевали. Танцевали, да, и это воспринималось каким-то ритуалом, игрой, предварительный действом. Откровением. Невинным сексом. Потому что ничуть не меньше возбуждало и заводило, разгоняло кровь, горячило. А ещё – касания. Случайные и неслучайные одновременно. Пальцами, локтем, плечом, бедром. То совсем мимолётные, едва ощутимые, то нарочитые, тесные. Но и те, и другие электрическими разрядами пронзали тело, сбивали дыхание, отзывались чувственным трепетом.

Они то приближались, почти прислоняясь друг другу, то опять отдалялись, но обычно ненадолго, и снова оказывались рядом. Ник легко приобнимал её на несколько секунд, иногда плотнее прижимал к себе, но тут же отпускал, отстранялся. А один раз приложил к Лизиной щеке ладонь, тоже на несколько мгновений – потому что она почти сразу подалась назад, и пальцы медленно скользнули по подбородку, едва не дотронувшись до губ. Рука на какое-то время зависла в воздухе, не торопясь опускаться, словно всё ещё чувствовала её под собой. Но это тоже был танец. Пока танец.

А потом появился Алик.

Конечно, они даже не услышали, как и когда он пришёл. Просто в какой-то момент сквозь музыку и плотную, дрожащую маревом чувственного напряжения атмосферу прорвалось одобрительно-восторженное:

– О-о-о! Что творится? – дополнилось безоговорочно-уверенным: – Я с вами.

Наверное, они были слишком заняты друг другом, чтобы возразить, чтобы отвлечься на кого-то другого. Другое вообще не имело значения, не играло никакой роли, не проникало в пределы их реальности. По крайней мере, это относилось к Лизе. Но Ник тоже никак не отреагировал, будто ничего особенного не происходило, будто всё оставалось в порядке вещей. Да и Алик вписался вполне органично, словно присутствовал с самого начала – легко перескользнул из одного мира в другой, влился в танец, легко распознал правила игры и принял их тоже легко.

Сначала пристроился рядом, в какой-то момент даже сумел вклиниться между ними, потом ещё раз и ещё, так же на несколько мгновений притянул Лизу к себе, отпустил, отодвинулся, а потом оказался за спиной, на секунду перестав существовать. Но когда Ник опять к ней приблизился, сократив расстояние до минимума, почти соприкоснулся, Алик снова появился и тоже – слишком-слишком близко.

Она одновременно ощутила их обоих, они словно окружили её, взяли в тиски, и сразу горячая ладонь легла на бедро, заскользила по телу – Лиза даже не поняла, чья. И стало не по себе, слишком тревожно, почти страшно, даже сердце сжалось, по рукам пробежали мурашки, и она вздрогнула, не удержавшись, стараясь не предполагать, что случится дальше.

Глава 20

Ник неожиданно отпрянул, мрачно глянул на Алика и, громко выдохнув, произнёс глухо и раздражённо:

– Какого хрена ты припёрся? Никак не пройти мимо? Обязательно надо сунуться? Как же без тебя?

Он шагнул в сторону, к столу, захлопнул крышку на ноутбуке. Музыка оборвалась не сразу, звучала ещё несколько мгновений. Как раз ровно столько, что он успел дойти до выхода, исчезнуть в проёме. А потом и входная дверь хлопнула.

Лиза тоже глянула на Алика. Тот невозмутимо приподнял брови, усмехнулся, кажется, собрался что-то сказать, потому что губы шевельнулись, но она не стала слушать, рванула с места, вылетела из квартиры. Не пыталась догнать – всё равно бы не сумела – не услышав шуршание спускающегося лифта, перегнулась через перила, посмотрела вниз.

Он ещё не успел выйти, звуки шагов гулко разносились по подъезду.

– Ник, подожди!

Топот смолк. Тишина.

Он остановился. Остановился!

Лиза не заметила, как слетела вниз, вывернула с последнего пролёта, проскочила площадку – осталось всего несколько ступенек. Крайнов вскинул голову, поинтересовался хмуро:

– Чего тебе опять?

Она сначала подошла, застыла ступенькой выше и только тогда спросила:

– Ты почему сбежал?

Он хмыкнул, попытался что-то сказать, но она опередила.

– Хочешь, чтобы я с Аликом осталась? – И опять не дав ему заговорить, коротко выдохнув, произнесла: – Ладно. – Развернулась, шагнула вверх.

– Стой!

Никуда она не ушла, Ник не пустил, нагнал в один прыжок, легко подвинул в сторону, почти прижал к перилам, ухватился за них с двух сторон, словно заключил в круг, и смотрел, смотрел в упор, прямо в глаза. Но иногда его взгляд спускался, на губы – Лиза знала точно, потому что их начинало жечь. И руки будто сами скользнули по его плечам, обвились вокруг его шеи.

Если сейчас этого не случится, она… наверное, она просто умрёт. Или тоже сама, не дожидаясь, приникнет к его губам. Точнее, вопьётся в них со всей возможной жадностью. И не в силах больше сдерживаться, Лиза выдохнула: