Его моя девочка - Эльвира Владимировна Смелик

не останавливаешь, разрешаешь ему всё сказать, получая удовольствие от того, как он старается: убеждает, упрашивает, вымаливает прощение и внимание. Но почему-то до сих пор не отпускало.

Слишком сильно задело – именно это и раздражало больше всего: осознание, как полночи сходил с ума, как невыносимо рвало в груди, когда столкнулись утром. Только поэтому и не удержался, когда вместе с однокурсниками выходил после пары из лекционной и случайно выцепил взглядом её.

Лиза пока ещё не заметила его, но, возможно, почувствовала (глупо, ага) и уже поворачивалась, и секунду спустя непременно увидела бы. Тогда он мгновенно отвёл глаза, глянул перед собой, даже не особо задумываясь, устремился следом за оказавшейся на несколько шагов впереди одногруппницей:

– Юль! Юля, стой! – нагнал, приобнял за талию.

Та и правда остановилась, удивлённо уставилась на него, поинтересовалась тихонечко:

– Крайнов, это как понимать?

Хорошо, хоть не стала вырываться и возмущённо вопить на всю рекреацию. Но она всегда была адекватной.

– Юльк, слушай, – придвинулся Никита ещё ближе, на ходу соображая, что бы сказать, но в голову не приходило абсолютно ничего. Слишком нестерпимо хотелось повернуться и узнать, смотрит ли на них Лиза, и какое выражение на её лице, и это занимало все мысли. – Юль…

– Ну?

– Ты ведь лекцию записала?

Юля удивлённо вскинула брови.

– А ты – нет? – уточнила по-прежнему негромко, со стороны точно не расслышать, особенно в наполненном топотом и гулов голосов коридоре. – Что ты тогда делал два часа? Спал? И может, всё-таки руки уберёшь? Вообще-то у меня парень есть.

– Я в курсе, – кивнул он, улыбнулся, а одногруппница критично хмыкнула.

– Я точно не знаю, в чем тут дело, но… – она пожала плечами, – Крайнов, это очень странно.

Ага. А ещё он – мстительная скотина и совсем не переносит душевную боль. И ему кажется, что он чувствует спиной чужой пристальный взгляд. То есть – как раз очень даже не чужой. И он просто свихнётся от неопределённости, если не убедится.

Глава 18

Если у тебя есть определённая цель, и ты идёшь к ней, вот и смотри только вперёд, а не верти головой и не глазей по сторонам, потому что тогда, сто процентов, увидишь совсем не то, что хотела.

Лиза шла по коридору универа и болтала с Машей. Точнее, это подруга болтала, что-то рассказывала, а Лиза просто слушала – не то у неё было настроение, чтобы разговаривать – и смотрела, естественно, на собеседницу. Оттого совсем непонятно, почему её вдруг потянуло повернуть голову, глянуть в противоположную сторону, а главное – ради чего? Чтобы увидеть, как Крайнов галопом несётся за какой-то девушкой, нагоняет её, лапает и что-то вещает вкрадчиво, нежно прижимая к себе, а та в ответ умильно хлопает глазками.

Ну, увидела. И что дальше? Разреветься? Сдохнуть от досады, от несправедливости, от нелепости совпадения? От ревности.

Он – специально? Чтобы и она прочувствовала, насколько это болезненно и неприятно.

Ну да, прочувствовала: так что в сердце кольнуло, так что дыхание перехватило, и нестерпимо захотелось рвануть туда, к ним, спросить «Почему?» В смысле «Зачем?» Опять нет. «Что это значит? Кто она тебе? А как же я?»

Ну Лиза же не виновата, что так получилось, что воспринималось настолько однозначно, когда на самом деле, в действительности, по правде было совсем иначе.

– Трофимова! Ты чего? – Маша дёрнула её за руку, Лиза в ответ глянула непонимающе. – Чего остановилась-то?

– Я? Остановилась?

– Ага, – подтвердила подруга, присмотрелась внимательнее, помахала ладонью перед лицом. – Эй! С тобой всё в порядке?

– Да.

Нет! Вообще не в порядке. Ещё с утра, с того самого момента, как наткнулись друг на друга в прихожей, с того брезгливого взгляда и резких слов. А теперь ещё и это. И вряд ли оно подстроено специально. Как? Он же не видел, что Лиза здесь, даже не смотрел в её сторону. А значит, всё по-настоящему. У него. С другой.

Хотя ведь раньше Лиза не видела его вместе с этой девушкой. Ни разу. Но, может, просто всё было слишком неопределённо, а теперь… получается, она сама его подтолкнула. И даже если не смотреть в их сторону, всё равно чёткая картинка перед глазами.

– Лиз! – словно издалека долетел голос Маши, вернул в реальность. – Ну, ты сегодня прямо сама не своя. Что-то случилось? Ты ведь утром одна пришла, без Алика.

– Он перепил вчера, – на автомате доложила Лиза, даже не задумываясь над словами. – Решил сегодня прогулять.

Алик позвонил, пусть почти и в последний момент, чтобы она его ждала, что он никуда не собирается идти, а планирует страдать дальше. Может, опять рассчитывал на её компанию? А может, и нет. Просто не проигнорировал молча, хотя бы из чувства благодарности – она же не отказала, пришла, когда он позвал.

– А я уж подумала, вы поссорились, раз с утра не вместе, – озабоченно продолжила подруга, но потом ухмыльнулась с понимание: – А оказывается, всё наоборот – это вы просто так удачно погуляли. Отмечали чего?

– Нет. Не совсем. Просто под настроение. – Лиза по-прежнему отвечала не задумываясь, слова сами подбирались. Наверное, у каждого существовал в сознании запас таких дежурных фраз, практически на любые случаи жизни, которые комплектовались сами, без особых усилий, когда требовалось поддержать разговор, создать видимость, что у тебя всё нормально. – Выпили коктейлей в баре. А Алик слишком увлёкся.

– Ясно всё с вами, – опять ухмыльнулась Маша, но на этот раз сочувственно. – Парень, как всегда, без сил и отдыхает, а для тебя, Трофимова, учёба – это святое. Будешь помирать, но всё равно приползёшь грызть гранит науки. Головка, как, не болит?

– Да всё в порядке, – упрямо проговорила Лиза. – Пойдём уже дальше.

Ведь не хотела смотреть, не хотела, но не выдержала, чуть повернула голову. А вот для чего? Чтобы ещё сильнее заныло в груди? Или вдруг бы получилось убедиться, что увиденное тоже всего лишь досадная случайность, глупое совпадение? Но нет, это сама она глупая, раз понадеялась на подобное.

А он вдруг тоже повернулся,