Неслучайная мама для дочки миллионера (СИ) - Дали Мила

- Не трогай меня! Убери руки, пусти!

Взвинчиваюсь, пытаюсь оттолкнуть, брыкаюсь, но Царёв сильнее.

- Успокойся, теперь все хорошо.

Он обнимает, крепче прижимает к себе, а я в слезы. Богдан остановил меня на площадке между пятым и шестым этажом. Он продолжает удерживать и этим только нагнетает отчаянный страх внутри меня.

Глубоко вздохнув, кричу, молю о помощи, дрыгаюсь, царапаю мужские руки. Верчусь, замечаю родителей, что наблюдают за истерикой возле нашей квартиры. И не только они, на шум повысовывались соседи, все, кроме глухой бабки, из шестьдесят девятой.

- Что вы со мной сделали? Богдан, что вы со мной сделали в той проклятой клинике?!

Визжу снова и снова повторяю одно и то же. Царёв краснеет от моих истошных воплей и всеобщего внимания. С ярым гневом волком на всех смотрит, сдавливает всю меня так, что, кажется, вот-вот что-нибудь сломает. Мне больно, дико, я зову на подмогу, но никто не спасает даже родители. Они все боятся Царёва.

- Чего уставились? Прочь отсюда!

Орет мужчина и закрывает собой от посторонних глаз. Запускает руку в мои волосы и прижимает лицом к своей груди. Я рыдаю ему в футболку, захлебываясь скорбью и острым чувством использованности.

- Достаточно. - Резко и коротко отсекает Богдан, грубовато хватает меня под ребра, отрывает от пола и перекидывает через плечо. – С дороги, Ольга Ивановна.

Вопреки протестам он возвращается в квартиру. Шагает к дивану и рассерженно укладывает меня. Дотрагивается подбородка, в глаза смотреть заставляет.

- Валерия, и что ты нам прикажешь делать? Неотложку вызывать?

Он тоже на взводе, но старается контролировать ситуацию, впрочем, как и всегда.

- Ответь… ты… Сатана… что вы подсадили в меня вместе с той докторицей?

То ли шепчу, то ли рычу, пламенным взглядом прожигаю толстую ледяную крепость господина Царёва.

Мама подкрадывается сбоку:

- Доченька, ну что ты взъелась, на, выпей водички…

- Нет! - отмахиваюсь, - неси скорее альбом! – нахожу глазами отца, - папа, где мой телефон? Быстрее!

Отстраняясь, Богдан делает шаг назад, недовольно вскидывает бровь и скрещивает руки на груди. Цыкает, гад такой.

Когда мама усаживается подле, а отец становится рядом, приказываю открыть ту самую страницу в альбоме. Забираю свой телефон, провожу пальцем по сенсору и захожу в социальную сеть Богдана, листаю до публикации, где его дочери едва исполнился год.

- Полюбуйтесь!

Матушка, точно язык проглотила. Отец почесывает затылок:

- Во хреновина…

Надменный Царёв фыркает:

- Но! Поосторожней со словами, это моя дочь – Александра.

- Да нет же, господин. Лерка она.

- Лерка, это та, что сидит рядом с вами и устраивает концерт! Браво, Майская, я почти растроган. – Разводит руки в стороны, а потом аплодирует. – Не делай вид, что не знала зачем тебя пригласили в клинику. Ты подписала контракт о неразглашении и получила деньги. Зная о родстве с Александрой, явилась ко мне через год и снова забрала откат в двойном размере. Мало?! Сколько ты хочешь?- он достает айфон из кармана джинс. – Я же влю… кхм… теперь неважно.

- Ты говоришь чушь! – отталкиваюсь и поднимаюсь на ноги. – Да, я действительно забеременела в клинике, но как суррогатная мать или... Это ты был тем самым заказчиком? Вор и предатель! Как вы могли оплодотворить мою яйцеклетку и не поставить в известность?

Богдан с ответом не спешит, он думает, мысленно подбирает слова и разочаровывает меня еще больше. В отличие от Царёва, возмущенные фразы из моих уст льются рекой, но далеко не с кисельными берегами.

Громко топая, останавливаюсь вплотную с Богданом, задираю голову, хочу взглянуть в его бесстыжие глаза, но вижу подбородок и скулы. Господин с высоты своего величия не желает обратить на меня взор, но ничего. Я приподнимаюсь на цыпочки и упираюсь руками в бока:

- Получается, все, что говорят о тебе по телевизору правда? О чем пишут в газетах тоже?

- Частично. Журналюги не хило приукрасили информацию или это сделал доносчик сплетен. Интересно, кто он? Не в курсе, Валерия Михайловна?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как сейчас помню наш разговор с подругой Катькой, когда я собиралась на первую встречу с этим обманщиком.

“Еще год будут показывать по всем каналам Богдана Царёва! Ты смотри, смотри, что вытворяет?”

А я слушать не хотела и всячески защищала господина авансом.

Едва наш город облетела новость о рождении наследницы миллионера, как поползли грязные слухи.

Сам Царёв официально публиковал байку, что Александра появилась на свет в лучшей клинике заграницей. Мол, у господина был страстный, но краткосрочный роман с американкой, имя которой, он разглашать не намерен. По взаимному согласию она отказалась от дочери и передала права Царёву.

Газетеры, дабы урвать личное и заиметь возможность обогатиться, кинулись проверять информацию, и нашли некие не состыковки. Даты вылетов не совпадали в несколько дней, в интернет-сетях Царёва не было ни одного фото из Штатов за последний год перед рождением Александры. Да еще кто-то где-то сказал, что видел Богдана на приеме в клинике по планированию семьи. Не в той богадельне, где меня поимели, другой.

И понеслась душа в рай. Город захлестнула волна сплетен, что якобы Царёв, прикрываясь бизнесом, тайно измывался над девушкой-сироткой из провинции. Заставил родить для него, потому что избранница была очень похожа на Монику Беллуччи, редкая красавица. А Богдан у нас педант и эстет. После девушка исчезла и никто ее не видел.

Но на этом журналюги не остановились, потому что спустя три месяца после рождения Александры рядом с Царёвым появилась Инна. Новая жертва.

Богдан холодно игнорировал эти слухи, в суд не подавал и не разгромил конторки журналистов к чертям собачьим. Догадываюсь, так ему посоветовали юристы, потому что несведущим людям бесполезно доказывать. Общественность воспримет любые действия Царёва, как заметания следов.

Кажется, одна я, дура набитая, верила Богдану и всячески отстаивала его права среди своих знакомых.

- Да как ты смеешь? Пострадавшая сторона здесь, я, Богдан Александрович. Ты хоть представляешь что я пережила за те девять месяцев? Негодяй!..-хочу кричать без устали, но слова болью оседают в горле. – Я не знала, что Александра моя дочь… Почему вы с доктором выбрали меня? Я же не состояла в базе. Таисия Павловна сама пришла к нам в дом.

- Ну… - Богдан касается моей спины, поглаживает, - ты весьма симпатичная девушка. Натуральная. В тебе есть особый шарм. Согласись, всю беременность ты была, как на курорте плюс получила вознаграждение, достойное. Я считал тебя аферисткой и мошенницей, думал, что ты явилась ко мне ради шантажа. Специально устроилась нянькой. Извини, Валерия. Теперь все по-другому…

- Извини?! Папа, - оборачиваюсь к замершему отцу, - ты слышал, что он говорит? - Отец никак не реагирует и мне снова приходится отстаивать честь в одиночку. - Ты пошел против закона и бога Царёв, в котле плавиться будешь, - со слезами на глазах замахиваюсь, дабы ударить мужчину по лицу. – Я заберу у тебя дочку!

Дергаюсь, но пощечина не долетает до Богдана. Он перехватывает мое запястье и будто звереет. В его глазах вспыхивает пламя, бешеное, смертоносное. Царёв крепко сжимает мою руку, и склонятся слишком близко, рычит мне в губы:

- Попробуй.

Ох, как мне страшно. По телу прокатывается колкая дрожь, но я не собираюсь уступать:

- Суд встанет на защиту матери.

- Сначала докажи, что вообще была в этой клинике и рожала. Кто твои свидетели? Родственники?

Конечно, он все просчитал. Царёву следует лишь щелкнуть пальцем, как все документы непостижимым образом исчезнут из клиники.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Я сделаю анализ ДНК.

- Сомневаюсь, что тест окажется в лаборатории достоверным и окажется ли вообще.

Глава 18.

Накал и страсть между нами ползет до критической отметки. Когда речь заходит об Александре, в Богдана точно бес вселяется. Она очень дорога для него, сокровище. И я прекрасно понимаю его чувства.