Элейн Ричардс - Магнат

Она с наслаждением вдохнула запах подаренных им духов «Герлен», но вдруг в глазах ее мелькнуло беспокойство.

— Ты сегодня так далек от меня.

— Да уж, — с шутливой серьезностью произнес он. — Глаза бы мои на тебя не смотрели, и как можно дольше. Я хочу сохранить свою невинность.

Она взяла его руки в свои ладони и, с любовью глядя ему в глаза, стала нежно и страстно целовать его пальцы.

— Я ненавижу то, что ты делаешь. Во всех этих расследованиях нет ничего романтичного. Боже мой, я работала с Люком Эвери полгода, и от того, что он раскапывал, меня просто выворачивало наизнанку.

— Конечно, это грязная работа, но кто-то должен ее делать.

— Я не желаю, чтобы ее делал ты. Я предпочла бы, чтобы ты занялся бизнесом и женился на мне.

Она снова принялась целовать его, а затем они сидели с тихой грустью, не в силах расстаться.

По улице над ними прошел какой-то мужчина, затем вернулся и, покачиваясь, приблизился к ограде, за которой они сидели внизу. Некоторое время они не замечали его, поглощенные друг другом, чуть не плачущие. Между тем мужчина, шаркая ногами, медленно спускался по лестнице. Высокий и худой, неопределенного возраста, он был в нейлоновой куртке и поношенных джинсах, в ковбойской шляпе. Когда он добрался до последних ступенек лестницы, Сью, которая смотрела в ту сторону, заметила его и вскрикнула от неожиданности.

Дэвид нахмурил брови:

— Что случилось?

— Там кто-то есть.

Дэвид вместе со стулом отодвинулся от столика и обернулся. Незнакомец отступил в глубокую тень. Дэвид окликнул его:

— Кто там?

Ответа так и не последовало, и он попытался объяснить:

— Заведение закрыто. Приходите завтра.

Тишина была гробовая, в воздухе чувствовался запах дождя. Незнакомец захихикал и, спотыкаясь на последних ступеньках и цепляясь за стену, вышел на свет. Какое-то время он стоял, покачиваясь, на выложенной красным кирпичом дорожке внутреннего дворика, затем двинулся к одному из фонарей. Судя по всему, это был крепкий и сильный мужчина лет тридцати — тридцати пяти, явно чем-то недовольный.

— Если заведение закрыто, какого хрена вы тут делаете? — с вызовом воскликнул он.

Дэвид освободил руку из ладоней девушки и встал.

— Почему бы вам не убраться отсюда?

Мужчина не спеша направился к их столику.

— Ну нет, черт бы вас побрал! — снова рассмеялся он.

— Я закричу! — воскликнула Сью. — На улице люди.

— А я размозжу твою башку, курва! — заявил незнакомец.

Он сбросил куртку и указал на пистолет в кобуре под мышкой. Дэвид отодвинул стул и поднял руки в примиряющем жесте.

— Не надо волноваться, — попытался он успокоить бандита. — Вам нужны деньги? К сожалению, их у нас не много.

Незнакомец, успевший переместиться в тень, выхватил пистолет и, медленно поводя стволом, приблизился к столику.

— Деньги позже, — хмыкнул он. — Сначала я возьму ее.

— Ни черта ты не получишь!

Бандит ткнул пистолетом в сторону Дэвида и сказал:

— Ты, парень, лучше не груби мне, а то я отстрелю тебе яйца!

Он направил пистолет между ног Дэвида и опять захихикал, затем взглянул на девушку, оцепеневшую на своем стуле от страха, и скомандовал:

— Давай, детка, поднимайся!

Сью не могла сдвинуться с места. Бледная как мертвец, она судорожно вцепилась в край стола, и ее сердце бешено колотилось. Незнакомец бросился к столу и с грохотом отшвырнул его прочь. Пластмассовая пепельница, стаканчики с перцем и горчицей и кольца для салфеток покатились по всему дворику. Всхлипывая, Сью сидела на стуле, ее била дрожь, и ей негде было спрятаться.

— Давай, детка, будь умницей.

Направив на нее пистолет, он схватил ее своей длинной ручищей и стащил со стула. Затем с силой привлек к себе и, держа за волосы, чтобы она не могла сопротивляться, впился губами в ее рот. Для большей острастки он вдавил дуло пистолета ей в затылок.

Изнасилование было быстрым и отвратительным. Незнакомец швырнул Сью в заросли плюща под стеной кафе и, не отводя от ее виска пистолет, принялся жадно и слюняво целовать ее в лицо и шею. Грубо рванув за ворот, он оборвал пуговицы на кофточке и изодрал ее в клочья, добираясь до тела женщины. Затем с удивительной ловкостью и сноровкой он обхватил ее со спины, расстегнул лифчик и сорвал его, отбросив прочь. Обнажилась маленькая белая грудь. Сью отвернулась и, закрыв глаза, стала тихо звать Дэвида. Насильник расстегнул молнию на ее джинсах, резким рывком сдернул их и слегка отодвинул ее тело от стены, чтобы затолкать ей джинсы между колен.

Пока все это происходило, Дэвид успел отступить в глубокую тень и закурить вторую сигарету. Он наблюдал изнасилование со странным равнодушием, даже не пытаясь убежать или прийти на помощь девушке. Только глаза выдавали мучившую его боль и бессильную ярость.

Насильник расстегнул молнию на своих джинсах и грубо вошел в женщину, заставив ее вскрикнуть от боли. Он насиловал ее, шумно дыша и навалившись всем телом, и пряжка от его ремня оставила кровавые отметины на ее нежном животе. Все происходило почти в полной тишине, слышались только глухие удары ее обнаженной спины об оштукатуренную стену и рычание насильника.

Изнасиловав свою жертву, он деловито застегнул молнию на джинсах и сунул пистолет в кобуру. Несколько мгновений бандит постоял рядом с Сью, наблюдая за ее жалкими попытками прикрыть свое обнаженное тело остатками блузки. Голова ее все еще была повернута в сторону, а глаза закрыты. Кровь стекала по ее подбородку из прокушенного языка, и она судорожно вздрагивала, отсвечивая в полумраке беззащитной наготой своего поруганного тела, и снова и снова повторяла:

— Не надо больше, не надо больше…

Незнакомец сплюнул на кирпичи двора и пожал плечами. Возможно, как это ни кощунственно звучит, Сью повезло, что ее глаза были закрыты, и она не увидела, как он снова направляется к ней. Она ожидала повторного насилия, чего угодно, но только не безжалостного удара кулаком. Глухо вскрикнув, она открыла глаза. Незнакомец вновь хлестнул ее по лицу, и рот ее наполнился кровью. Она смотрела на него с изумлением и ужасом, а он уже не был похож ни на пьяного, ни на сексуального маньяка. На его лице появилось выражение сосредоточенного внимания, и он быстро шарил глазами по ее телу, как бы намечая наиболее уязвимые для ударов точки.

Незнакомец быстро решил задачу, нанеся удары ей по почкам и ребрам и пригвоздив ее к каменному полу ударами ребром ладони по шее. С тихим, жалобным стоном она забилась, выгибаясь дугой, как пойманная на крючок рыба, выброшенная на берег лунной ночью. Убийца снова ударил ее по почкам, а затем нанес сокрушительный удар по ребрам. Раздался хруст, сопровождавшийся жутким хлюпаньем. В горле у нее забулькало, изо рта хлынула кровь, язык вывалился.