Лайан Конуэй - Ослепленная звездой

— По-моему, ты должна ответить мне, — настаивал он.

— Я бы предпочла сейчас поспать, — буркнула Лейн и легла на бок.

— Посмотри на меня, — попросил он, не получив ответа, подсунул ладонь под ее подбородок и медленно повернул лицом к себе. — Я прошу, посмотри на меня. — Он внимательно вглядывался в нее. — Думаю, тебе станет легче, если объяснишься.

Лейн чувствовала себя словно уж на сковородке. Мало того что он видел ее обнаженной, теперь, похоже, ему и мозги на блюде подавай!

— Я… э… — начала она.

— Да?

Лейн аккуратно сняла его ладонь со своего подбородка, подтянулась повыше, привычным жестом закинув волосы за плечи. В глаза ему она смотреть не решалась.

— Я… всегда восхищалась твоей игрой, Фергюс. Помимо этого, меня тянуло к тебе, как это бывает с женщинами. И неважно, кого ты играл, неважно, какой фильм, плохой или хороший. Объяснения этому нет. Встречаются такие актеры, мужчины и женщины, обладающие магнетизмом. Тебе это хорошо известно.

Тут только Лейн отважилась посмотреть на Фергюса. Вопросительное выражение его лица помогло ей говорить свободнее.

— Ты стал для меня вроде навязчивой идеи. Захотелось написать для тебя. Если честно, я не могу сказать, чей образ возник раньше… твой или Джозефа Леннокса… потому что ты постоянно присутствовал в моих мыслях, когда я писала сценарий. С имиджем, созданным тебе средствами массовой информации, ничего не поделаешь, Фергюс. Так и здесь. Уверена, по-настоящему я тебя совсем не знаю, но твоя личность помогла мне создать образ Леннокса. Он получил право на самостоятельную жизнь, однако все это время ты незримо присутствовал рядом со мной и словно давал мне импульс писать дальше.

— Но ведь ты не могла знать, что мне предложат твой сценарий или что я соглашусь на эту роль?

— Конечно нет! Произошло чудо! Я не могу поверить в такую удачу до сих пор.

— А навязчивая идея? Что произошло с ней?

Теперь уже Лейн стала пристально вглядываться в его черты, дойдя до губ, она улыбнулась, освободившись от необходимости лгать.

— Может… слегка размыта… но по-прежнему имеет место. Женщины нелегко отказываются от своих фантазий. Обычно считается, что только благодаря им они и живут.

— Значит, реальный Фергюс Ханн тебя разочаровал? — Он попытался задать этот вопрос небрежным тоном.

Лейн медленно покачала головой.

— Ни в коем случае. Даже оказался лучше.

Он скептически посмотрел на нее.

— Теперь я точно знаю, что ты больна. В кои-то веки говоришь правильные вещи.

— Я не стою твоего внимания. Становится плохо от того, что мне достается его так много, плохо от того, что я кричала на тебя. А вчера был такой чудесный день… Теперь мне плохо, что я облила тебя слезами…

— Подумаешь… слезы… Может, нам обоим твои слезы пошли на пользу. Ты бредила и несколько раз упомянула Лиззи.

— Правда? — Лейн вздохнула. — Да, я видела ее и расстроилась, что до сих пор не оплакала ее, не давала себе воли. — Она протянула к нему руку. — Мне жаль, Фергюс, что я использовала тебя как жилетку.

Он водил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

— Ты правда не понимаешь, почему я здесь?

Его серьезный вид насторожил ее.

— Я имею в виду то, что сказал тебе вчера вечером, — пояснил он. — Я хочу тебя ради тебя… а не для того, что ты называешь сексом. Мне нужны серьезные отношения, Лейн, и я хочу, чтобы ты отнеслась к этому предложению внимательно.

Она открыла рот, но он приложил к ее губам палец.

— Подумай вначале хорошенько и вообще тебе пора спать.

Он встал и поцеловал ее в лоб, прежде чем направиться к двери. Взявшись за ручку, он обернулся. К нему вернулась обычная его насмешливость.

— Хотя, по-моему, нам стоит включить и секс. Стыдно упускать такую возможность, тем более с таким телом, как у тебя. Прими это во внимание тоже, ладно?

В последующие три дня Фергюс непременно проводил какое-то время в обществе Лейн, проверяя, как идет выздоровление, рассказывая о съемках, повторяя свой текст или заставляя ее поесть.

За всю свою жизнь Лейн не спала столько, сколько в эти дни. Единственное, что нарушало ее покой, это просьба Фергюса подумать о «серьезных отношениях», и она была благодарна ему за то, что он больше не касался этой темы. То и дело в дверях возникала Ханна, чтобы помахать ей ручкой. Ее предупредили не утомлять больную. В желающих опекать Ханну, пока ее отец работал, недостатка не было.

По мере того как силы возвращались к Лейн, в ней росло беспокойство по поводу дальнейших планов. Похоже, в ее присутствии здесь особой необходимости не было. Съемки подходили к концу, средства, отпущенные на натуру в Греции, были исчерпаны, остальную работу над фильмом предполагалось проделать на студиях в Англии. Ей разрешили сидеть на балконе, где она могла писать и дышать освежающим бризом. Временами она откладывала ручку, заставляя себя подумать над ответом, который ей придется дать Фергюсу, и о предстоящем возвращении домой. Истина заключалась в том, что любые отношения с Фергюсом были для нее неприемлемы. Они оба хорошо это понимали. Ей верилось и не верилось в их взаимное уважение и влечение. Кто она такая? Как может обычная женщина вообразить близкие отношения с мужчиной, о котором мечтают миллионы женских сердец?! Все это необоснованные надежды, пустые иллюзии… лучше оставить как есть, неважно, что мысль о разлуке причиняет боль.

Скорее бы уж увидеться с Роуэном и получить билет на обратную дорогу. Так будет легче, потому что, чем дольше она общается с Фергюсом, чем больше узнает его, тем болезненнее будет их предстоящее расставание. С первого дня ее болезни он ни разу не притронулся к ней, если не считать эпизода с мытьем головы. Она была еще слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно, а Фергюсу надоело слушать ее постоянные сетования на то, что ее волосы похожи на крысиные хвосты. Он ухитрился вымыть ей голову в умывальнике. Сам по себе процесс достаточно интимный, чтобы послужить прелюдией к постельным отношениям.

Разумеется, ее влекло к нему. Впрочем, какая женщина устояла бы… В этом и была собака зарыта. Как смела она надеяться затмить тех, кто был у него в прошлом, не говоря уже о всех прекрасных и талантливых, кого он встретит в будущем?! С самого начала любые их отношения были обречены.

Однажды Фергюс появился днем, когда она сидела на балконе, и принес ей цветок бугенвиллеи.

— Как мы чувствуем себя сегодня? — спросил он, заложил ей цветок за ухо и отошел, чтобы взглянуть.

— Нам гораздо лучше, спасибо. — Искренне улыбаясь от удовольствия видеть его, она потянулась, чтобы вынуть цветок, но он остановил ее.