Даниелла Шоу - Атлас и кружева

— Тебе нечего бояться, — ответил Хью. — О, появилась эта компания. Пойдем пить кофе в библиотеку?

Салли погрузилась в глубокое кресло, стоявшее у камина, расслабилась и сыто вздохнула.

— Обед был замечательный. Очень вкусный и в нужном количестве. Терпеть не могу наедаться до отвала.

Хью посмотрел на дверь и кому-то улыбнулся.

— Ну, надеюсь, еще немножко места в тебе осталось. Тем более что ты любишь шоколад.

Вошедший официант поставил на кружевную салфетку поднос с кофе и серебряное блюдо с птифурами. Ей тут же бросились в глаза шоколадные чашечки со свежей клубникой.

— Прошу вас, мадам, — любезно сказал молодой человек.

— Я уверена, что ты их уже пробовал! — улыбнулась Салли.

Хью кивнул.

— Да, прошлым летом. Хотя не был уверен, что их подают и зимой. Наверное, клубнику им привозят из каких-нибудь экзотических мест.

— Мм, лето в январе… — Салли вздохнула и положила ягоду в рот.

— Лично я предпочитаю физалис, — уронил Хью, протягивая руку к круглой золотой вазе с засахаренными фруктами.

— После того великолепного белого вина я такое слово даже выговорить не смогу!

Хью негромко рассмеялся.

— Я вспомнил, как Гарет поверг мать в шок, вернувшись из закрытой школы. Бедная Вивьен! Он сказал "физалис", а ей послышалось "сифилис". Понимаешь, мальчик прежде ничего подобного не пробовал. — Хью положил черенок на блюдечко и задумчиво посмотрел на свою спутницу. Она выглядела довольной и спокойной. В ее глазах мерцали отблески пламени. — Ты готова идти наверх?

Салли посмотрела ему в глаза, ощутила трепет внутри и с трудом проглотила слюну.

— Пойдем, — мягко сказал Хью и подал ей руку. Ногти Салли впились в его ладонь. Ведя ее к лестнице, он прошептал: — Все будет хорошо.

В спальне были опущены шторы; откинутое покрывало обнажало белоснежные камчатные простыни. Чувствуя стеснение Салли, Хью выключил люстру, зажег бра, взял журнал и сел на диван.

— Пока ты будешь готовиться ко сну, я почитаю, — тактично сказал он. — Или ты предпочитаешь, чтобы я десять минут погулял?

Салли села рядом, обняла колени и уставилась на носки своих замшевых туфель цвета морской волны.

— Извини, Хью, я не сильна в этой игре.

— Салли, милая, — прошептал он, отложил журнал, взял ее за подбородок и заставил поднять голову, — это не игра… это серьезно.

Губы Хью легко коснулись ее век, щек, а затем прильнули к губам. Минуту спустя Салли расправила плечи, поднялась с дивана, решительно подошла к чемодану и заявила:

— Не надо гулять. Я только возьму свою ночную рубашку и хвойный экстракт для ванны… Ой!

— Что случилось? — тревожно спросил Хью.

Салли лихорадочно рылась в чемодане.

— Не могу найти рубашку!

— А ты уверена, что брала ее?

— Да, я помню, что положила ее на кровать как раз перед звонком агента по торговле недвижимостью!

Она принялась восстанавливать в памяти события того утра. Неожиданный звонок агента застал ее врасплох. Накануне вечером дом приезжала смотреть молодая пара. До своего возвращения в Милтон-Кейнс они хотели взглянуть на него еще раз.

Наконец Салли вспомнила, что она сделала с ночной рубашкой. Когда пара поднялась наверх, изделие из белого атласа и кружев еще лежало на кровати вместе с остальным бельем.

Салли открыла дверь спальни, вспомнила, что молодой муж стоит у нее за спиной, и быстро спрятала все под одеяло. Позже она переложила белье, а про рубашку забыла. Сконфузившись, она повернулась к Хью и пожала плечами.

— Ничего страшного! — утешил он, снова положил журнал и подошел к комоду. — Мы можем поделиться. — Хью вынул из ящика синюю шелковую пижаму с красной каймой. — Бери верх, а я возьму низ, согласна?

Он хотел пошутить, что возможен и другой вариант, но понял, что это лишнее. Салли шагнула вперед и с благодарностью приняла пижамную куртку. Даже в сложенном состоянии было видно, что куртка Хью прикроет Салли куда надежнее, чем ее собственный лоскут из атласа и кружев.

Оказавшись в ванной, Салли прижала к щеке рукав пижамы, хранившей аромат одеколона Хью, закрыла глаза и вздохнула: в прикосновении гладкого шелка было что-то чувственное.

— Ну, Салли Палмер, — пробормотала она, открывая глаза и глядя на свое отражение в большом зеркале, — сейчас ты станешь ровней Нелл Гвин!

Она сняла платье, повесила его на ситцевую вешалку и, стыдливо придерживая лифчик, принялась расстегивать крючки. Почему Салли так поступала, она и сама не знала. Рядом никого не было, а Хью едва ли собирался врываться в ванную.

До сих пор все свидетельствовало, что Хью настоящий джентльмен, и Салли не сомневалась, что он останется таковым в любых обстоятельствах. Хью даже предложил пойти прогуляться, пока она будет раздеваться! Она тревожно улыбнулась, надела пижаму и тщательно застегнула ее на все пуговицы. Их было четыре.

Как и следовало ожидать, рукава пижамы оказались слишком длинными, и Салли закатала их по локоть. Результат ей понравился. Она провела руками по груди и спустила ладони ниже — туда, где гладкая ткань встречалась с куда менее гладкими колготками. Салли решительно сняла их и ощутила холодный мраморный пол.

Теперь, когда на ней оставались только трусики, наступил решительный момент. Она снова повернулась к зеркалу и задала себе гамлетовский вопрос: снимать или не снимать?

Затем она расчесала волосы, уложила челку, брызнула духами на шею и запястья и открыла дверь.

Хью встал и одобрительно улыбнулся.

— Знаешь, мне уже доводилось слышать, что мужские пижамы лучше всего смотрятся на женщинах. И ты доказала это!

Он наклонился, поцеловал ее в макушку, вдохнул нежный запах и мельком подумал о Серене. В последнее время запах ее духов раздражал Хью. Он был тошнотворно сладким.

Как в искусстве, так и в жизни Хью предпочитал красоту тонкую. Серена была красива, но тонкости в ней было столько же, сколько в лондонском двухэтажном автобусе.

А вот в Салли… Гладя ее волосы и прижимая к себе теплое тело, Хью прошептал:

— Тебе не придется долго ждать.

Впервые после приезда Салли села на кровать и провела ладонями по камчатной простыне. Она только слышала об их существовании. Такие простыни были в "Восточном экспрессе". Давным-давно Роз говорила ей об этом во время ланча, и обе завистливо вздыхали, вспоминая свои полотняные.

— Хорошо-то оно хорошо, но сколько надо гладить эти чертовы простыни! — заявила тогда Роз, чтобы вернуть им душевное равновесие.

Плевать мне на глажку, подумала Салли, юркнув под простыню. Из ванной доносился негромкий шорох. Любопытно, как будет выглядеть Хью без куртки? Когда у Салли зачастил пульс, она подумала, что в комнате слишком жарко, и решила открыть окно.