Джиджи Грэйзер - Мужеедка

Кларисса покачала головой и подползла обратно. Бежали минуты.

— Дети будут с нами спать или отдельно? Как ты хочешь? — спросил Аарон.

Кларисса быстро поцеловала его.

— Эти паршивцы? Пусть ночуют в гараже.

Кажется, он не заметил, как у нее дрогнул голос.

Еще немного полежали молча; Кларисса старалась дышать с ним в такт, находя удовольствие в этом медленном, ровном ритме.

— У тебя дрогнул голос или мне послышалось? — спросил Аарон.

Спору нет, он здорово рисковал со своей плюшево-игрушечной затеей. Хотелось испытать Клариссу, проверить, насколько она готова мириться с его (относительно безобидными) придурями, — и она прошла испытание блестяще. С другой стороны, он ведь не требовал от нее секса с хоботом плюшевого слона или хвостом акантуруса, а то и еще чего покруче из репертуара бзиков процветающих холостяков Лос-Анджелеса. А ведь мог бы. Мало ли он наслушался диких историй в раздевалке спортклуба от агента из актерской ассоциации с неизменной красной банданой на башке и обручальным кольцом, смахивающим на наручники, и от продюсера телесериалов со страстью к гавайским рубахам и крэку.

Что скрывать, у Аарона тоже был свой бзик. Но ничего такого, с чем не смог бы справиться опытный психоаналитик или даже психолог из «Службы доверия». Он вырос в имении Мейсонов. Друзей было мало, а родители вечно отсутствовали по причине пьянства, обоюдных измен, работы или элементарного равнодушия. Попав совсем малышом в больницу из-за своей покалеченной ступни, он получил в подарок плюшевого мишку и сохранил игрушку до самого отъезда на учебу. Понятное дело, университетские дружки-сокамерники стали бы коситься на парня, который в постели предпочитает плюшевое зверье грудастой девице, завидно одаренной в искусстве одной рукой держать пивную банку и сигарету, а другой ублажать кавалера.

Покончив с учебой, Аарон двинул прямиком в Лос-Анджелес. И чем меньше власти он имел над окружающим миром, тем обширнее становилась коллекция пушистиков. Он придумывал им имена, даты рождения, характеры. Ему нравилось, как они пахнут, и нравилось их гладить.

Ну да, он парень с чудинкой, так что ж? Собирают ведь другие холостяки автомобильные колпаки и пивные бутылки… Чем он хуже? По крайней мере, ему не грозит порезаться и заработать столбняк.

Честно говоря, Аарон мечтал увидеть Диснейленд со дня приезда в Лос-Анджелес, но пригласить было некого, а в одиночку развлекаться глупо.

И тут появилась Кларисса, готовая к любым приключениям, лишь бы без крови, грязи и дешевой обуви.

Диснейленд.

С утра Аарон узнал, что его проектом заинтересовался режиссер — зрелый, с опытом и послужным списком не из одних видеороликов, рекламы и тупых сериалов.

Режиссер сам позвонил Аарону, чтобы поговорить о сценарии, и явно жаждал немедленно приступить к работе.

Аарону захотелось отпраздновать. Неожиданно для себя он подумал о Клариссе… и поверить невозможно! Богиня Беверли-Хиллз, знаток самых крутых ресторанов, ночных клубов и журналов, заставившая Аарона сменить свой одеколон на французский, заверещала (в хорошем смысле) при упоминании о Диснейленде.

Аарон был счастлив.

Внезапно он осознал, что относится к Клариссе куда серьезнее, чем сам считал и чем должен был. Он скучал по ней дни напролет — настолько, что вид смазливого личика или аппетитной фигурки вызывал в памяти одну лишь Клариссу. Конечно, он мог переспать с ней на последнем свидании… даже собирался с ней переспать, но за равиоли с лобстером внезапно решил (к собственному удивлению), что не станет этого делать. Кларисса была для него чем-то большим… Она дарила ему вдохновение.

Благодаря ей ему захотелось остаться в Лос-Анджелесе и преуспеть. И быть может, в один прекрасный день, когда он добьется всего, чего хочет, Кларисса его полюбит, а значит — поймет и простит за то, что он сделал.

Разумеется, предварительно намылив ему шею.

7. Что-то неладно

— Детали! — тяжело дыша, выдавила Грэйви, багрово-щекастая, как пьяный Санта-Клаус. — Детали… Подробно, от начала до конца, как в «вечерних новостях»… Ну же! Сейчас помру!

— Скажет… когда… будет готова, — простонала Джен, прикрыв глаза и запрокинув голову, словно вот-вот лишится чувств.

— Эй, вы, трещотки, поднимаемся на гору! — скомандовал наждачный голос.

Кларисса таращилась перед собой. Пот стекал со лба в ноздри, вопреки законам физики, недоученным в университете.

Вот уже целых шесть минут Звездная Палата занималась у госпожи Лолы в спортклубе на Сансете. Кларисса, давшая обет никогда не садиться на вело-тренажер, уступила уговорам подружек и теперь кляла их в душе на чем свет стоит. Не прощу! Ни в жизнь.

— Молчать, лемуры! — гаркнула тренерша с мощными ляжками в черной лайкре и талией, перетянутой блестящим ярко-желтым поясом. Выглядела она прескверно.

— Вот дерьмо! — завопила в ответ Грэйви, из последних сил набирая «ускорение».

На занятие в десять утра собралось сорок человек — заслуга тренера, учеников или результат безработицы в калифорнийской сфере развлечений.

— Умоляю… не надо ее злить, — пропыхтела Дженнифер. — Ей нравится… доводить людей до слез.

— Говорят, она настоящая садо-«госпожа», но только по выходным, — сообщила Кларисса.

— Скажешь тоже, госпожа, — привычно фыркнула Грэйви. — Бухгалтерша вшивая.

— Не отставать, жвачные! — загорланила тренерша.

Впорхнула Поло — с опозданием, но жутко довольная, будто минуту назад перепихнулась в кладовке.

— Вот и ее развратное высочество! — объявила Грэйви.

Поло с улыбкой пристроила свою пластилиновую задницу за спиной у Клариссы и пшикнула одеколоном. Велотренерша (никакой ошибки: она называла себя и «велотренером», и «госпожой Лолой») ничего не сказала. Как любой человек, впервые увидевший Поло, она лишилась дара речи.

— Ну же, Кларисса… Детали, — повторила Поло недавний призыв Грэйви.

— Ничего-у не было-у, — провыла Кларисса. Бедра у нее горели огнем; из-за наклона сиденья она уже не чувствовала гениталий, как под конец фильма с Джоном Траволтой.

— Так не пойдет, — обиделась Дженнифер и добавила, поерзав на тренажере: — Мой гинеколог наверняка не одобрит.

— Секс на третьем свидании, — потребовала Грэйви. — Отвечай, что случилось с третьим свиданием?

Мужик спереди оглянулся. Грэйви, в своей обычной зрелой манере, высунула язык и изобразила несколько эффектных движений туда-сюда.

— Он голубой, Кларисса! — Восседая на тренажере, Полио даже не пыталась крутить педали. — Твой парень — чистопородный гомик. Чистопороднее некуда.