Линда Йеллин - Такая милая пара

Я возобновила изучение раздела о продаже недвижимости, а Майкл уткнулся в чтение новостей.

В мае я сообщила ему, что собираюсь купить домик, и предложила ему стать моим компаньоном. А дня через два Майкл сообщил мне, что окончательно собрался ехать на Аляску, и позвал меня с собой. Но он знал, что если и отправится туда, то только один.

...Майкл вытирался огромным банным полотенцем, а я стояла спиной к нему и укладывала волосы. В большом зеркале мне отлично было видно его обнаженное тело – длинные волосатые ноги, могучую грудь и поджарые ягодицы... Год работы на свежем воздухе привел его в отличную форму!

– Никак не могу взять в толк – почему именно на Аляску? Почему именно туда? – в который раз спрашивала я.

– Поедем со мной – и поймешь. – Его ответ, как всегда, не грешил конкретностью.

– Это место, где надо бороться за выживание каждый день, – Майкл начал вылезать из ванны, переступая через борт босыми ногами, – а я знаю, как надо бороться!

– Но ведь ты не можешь заниматься чем угодно! Практически – любым делом! – возмутилась я.

Наверное, вид у меня был еще тот – Майкл встревоженно приблизился и прижал к себе. В зеркале я увидела наши отражения – он – красивый, возбужденный, я – в бигуди.

– Все это – ерунда.

По выходным дням мы ездили осматривать предлагаемые на продажу загородные домики... Заезжали мы и в магазины туристических принадлежностей – Майкл присматривал себе новую палатку. А по вечерам, сидя перед телевизором, мы обменивались планами на будущее.

– Не могу поверить, как люди могут жить в глуши, – размышляла я.

– Следует проверить машину, а то застрянешь на краю света с какой-нибудь пустячной поломкой, – говорил Майкл. – И обязательно надо прикупить фотопленки. И много...

Агентом по недвижимости у нас была Ванда.

И выглядела она как «типичная Ванда»: слишком много драгоценностей, чересчур пышная прическа, вызывающего тона помада. Она не приходилась мне родственницей, но нам ее рекомендовали как близкого семье человека. Как же! Сын соседки, тетушки Марлей, когда учился в школе, бегал на свидание к ее сестре.

Она развила кипучую деятельность. Рассылала запросы. Договаривалась для нас о возможности осмотреть дом. Но, как правило, к тому моменту, как мы появлялись рядом с вожделенной недвижимостью, она уже уплывала. Эти чертовы конкуренты вели себя непредсказуемо! Они предлагали много больше запрашиваемого – видимо, чтобы никто не смог покуситься на их лакомый кусок.

– Звучит как насмешка, – выговаривала я Ванде, когда стало известно, что очередной домик был продан буквально за десять минут до нашего появления. – Получается, что одно из самых важных решений в жизни нам приходится принимать, не имея даже времени на обдумывание!

– А вам и не нужно, – отвечала Ванда, размахивая рукой, на которой бряцали сразу три браслета. – Я же ваш агент. Поэтому вы должны мне доверять.

Всякий раз, когда мы приезжали осматривать дом, Майкл слонялся по комнатам, простукивая стены, а я все прикидывала – где бы лучше разместить диван. Ванда же, прыгая по дому, уговаривала: «Соглашайтесь! Соглашайтесь!»

Наконец мы нашли то, что искали: две спальни, две ванных. Дом стоял недалеко от дороги. Вполне удобно для того, кто не собирается тащиться на Аляску. В трех кварталах от нашего будущего жилища раскинулось озеро, а до кладбища – так вообще рукой подать.

Ванда просила доверять ей. И через три часа я подписала договор. Через две недели мучительного (для меня) ожидания мне дали кредит на покупку. В день, когда стало ясно, что сделка состоялась, я на радостях открыла бутылку вина. А Майкл, видимо, тоже на радостях, купил палатку.

Дела наши вел жених Мадлен, юный юрист Марти. Мы были у него первыми клиентами. Адвокатский экзамен он сдал лишь за неделю до этого, и пока мы с Майклом подписывали бумаги, страшно нервничал.

Через два дня Майкл бросил работу и целиком отдался ремонту. Начал он с обоев в кухне. Вечерами я распаковывала ящики с вещами, а муж занимался укладкой походного снаряжения. На пятилетний юбилей свадьбы я подарила ему отличную ветровку с капюшоном, а он мне – огромный букет нежно-розовых роз.

– Они прелестны, – искренне восхищалась я.

– Но очень колючие. У них шипы на стеблях, осторожнее.

– Хорошо.

– Посмотри на стебли.

Я посмотрела. На каждом из стеблей двух роз была укреплена крохотная бриллиантовая сережка.

– Откуда у тебя деньги? – Я не могла скрыть удивления.

– Подкопил немного. Тебе нравятся? – Он с надеждой посмотрел мне в глаза.

– Очень! – воскликнула я и помчалась в ванную примерять подарок.

– Когда я в магазине попросил продавщицу прикрепить сережки к цветам, ей эта идея очень понравилась. А тебе?

Я подумала, что бы сказала продавщица, узнав, что этот галантный муж решил смыться от своей нежно любимой жены на Аляску.

– Они мне очень нравятся, – сказала я, прижимаясь к его широкой груди. Улыбнулась и повторила: – Очень!

На следующий день Майкл отбыл на Аляску. Я же закончила распаковывать вещи, продала аквариум и ликвидировала всю имевшуюся там живность.

Мучаясь от бессонницы в новой огромной холодной кровати, я часто размышляла – как могло все это случиться? Но мне было легче отпустить Майкла на Аляску, чем оставаться безучастной свидетельницей его мучений. По крайней мере, я могла тешить себя картинами его одинокой борьбы с трудностями первобытной природы. Я представляла, как он мужественно прокладывает себе путь в снегах. Я видела, как он напевает, словно рабочий в каком-то старом фильме. Я представляла, как напрягаются от непосильного труда его могучие мускулы. Но вот чего я не могла себе представить – это как строят в действительности этот дурацкий трубопровод. Единственное, что я понимала отчетливо, так это то, что там очень тяжело. Но воображение постоянно рисовало мне живописнейшие картины дикой природы Севера и Майкла, отдыхающего вечером у костра в кругу друзей, тоскующего обо мне. Все это он должен был делать по традиции. Меня беспокоило следующее – я не знала, как долго он собирается там оставаться. А вдруг он решит обосноваться там навсегда? Но я убеждала себя, что он скоро вернется. Вернется здоровым, полным веры в себя. Таким, каким я увидела его в первый раз и полюбила.

Он вернется, и у нас все наладится.

Дважды в неделю мне приходилось выносить пытку обедом у родителей. В основном, естественно, мне приходилось отбиваться от их нападок по поводу моей семейной жизни и защищать Майкла.

– Он пишет? – выспрашивала мать.

– Напишет! – огрызалась я.

– Угу, – соглашалась она.

– Что значит «угу», – негодовала я. Она утратила всю свою лояльность по отношению к зятю. Ведь от нее в свое время тоже смылся муженек, и она никак не могла простить моему благоверному его убытия.