Барбара Бреттон - А может, в этот раз?

– Я имею в виду твою жену.

– Да ты шутишь.

– Послушай, я еще могу поверить, что твои часы ока­зались в пододеяльнике, но каким образом там очутились линзы Слейда?!

Джо сам подозревал жену, но выступать в роли Шерло­ка Холмса ему не хотелось.

– Тогда скажи мне, зачем ей линзы для фотоаппарата?

Глаза у Кристины горели – так бывало всякий раз, когда в воздухе начинало пахнуть жареным. Она была гото­ва раскрутить классный сюжет.

– У меня пропали драгоценности.

– Поищи их в банковском сейфе.

– Мне кажется, я привезла их с собой.

– Ты не уверена.

– Постой. Да, точно, я не оставляла их в Лос-Анд­желесе!

– Есть еще твой дружок – Слейд.

– Это невозможно. Его линзы тоже были украдены.

– Ну, Кристина, ты меня разочаровываешь! Я-то ду­мал, ты знаешь, что делает преступник, чтобы сбить сыщи­ков со следа! Слейд заметает следы.

– Да это просто смешно!

– Так же смешно, как и обвинять Марину.

– Может, тебе следует повысить ее содержание. Тогда ей не придется воровать мелочь на мороженое. В любом случае миссис Кукумбо мы потеряли.

– Я в этом не виноват. Меня-то она как раз любит.

– Две недели в твоем распоряжении, – сообщила Кри­стина Слейду, укладывая в чемодан футболки и джинсы.

– Неужели ты оставишь меня в обществе наших ми­лых молодоженов? Я еду с тобой, любовь моя.

– Это семейный праздник, Слейд. Ты умрешь со скуки.

– Нью-Джерси тоже не Бродвей, скажу тебе. Может, в Неваде будет повеселее.

– Если ты надеешься на Лас-Вегас, то будешь жесто­ко разочарован.

Слейд нацелил на Кристин объектив и быстро сделал несколько снимков подряд.

– Зато в тебе меня ничто не разочарует, любовь моя. Мне всегда хотелось полюбоваться тобой в образе этакой разбитной девчонки. Вполне возможно, что такой ты и пред­станешь на обложке журнала.

Слейду удалось все же ее рассмешить.

– Боюсь, ты насмотрелся вестернов.

– Эх! – воскликнул Слейд, взмахнув ремешком фото­аппарата над головой, словно закидывал лассо.

Терри недаром предупреждала ее о том, что Слейд – типичный оппортунист и с ним надо держать ухо востро. Однако Кристина чувствовала себя такой одинокой и не­счастной, что ей не хотелось думать о последствиях своего импульсивного решения.

– Пожалуй, ты мог бы заснять торжество, – после некоторого раздумья согласилась она. Слейд удивленно приподнял бровь:

– Мы любим семейные портреты?

– У тебя есть выбор: остаться здесь или поехать со мной.

– Скажи «сыр», любовь моя.

Воспользовавшись тем, что Джо и Марина уехали в торговый центр купить девушке что-нибудь из одежды, Кристина улизнула из дома. Быстро побросав в бьюик че­моданы и дождавшись, пока соберется Слейд, Кристина погнала машину в аэропорт. Она предпочла провести не­сколько часов в аэропорту, лишь бы не сидеть под одной крышей в компании своего бывшего мужа и его новой жены.

Слейд шатался по аэропорту, пока Кристина делала не­обходимые звонки. Среди них был и звонок Терри.

– Ты совсем очумела, подруга, – прямо заявила Тер­ри. – Почему бы сразу не кинуться под автобус для эко­номии времени?

– За что я тебя люблю, – ответила Кристина, – так это за прямоту и доходчивость суждений.

– Поверь мне, Крис, ты накликаешь беду.

– Может, ты все же слегка преувеличиваешь, Терри?

– Кристи, Слейд не умеет играть по правилам. Он вообще не знает, что такое играть по правилам.

Терри сказала то, что Кристина и сама знала. Разница между ней и ее подругой лишь в том, что Терри способна была смотреть на вещи трезво и не питать ложных надежд тогда, когда надеяться действительно не на что.

«На этот раз ты ошибаешься, Терри, – подумала Кри­стина. – Я точно знаю, что делаю».

Время пролетело быстро. На самом деле этот день – ее по-настоящему первый рабочий день с тех пор, как она покинула Лос-Анджелес, и было приятно ощущать, что иног­да она может чувствовать себя хозяйкой положения. Что касается профессиональной стороны ее жизни, то здесь все оставалось под контролем.

Кристина угостила Слейда обедом с выпивкой в одном из клубов, почетным членом которого состояла, и к тому времени, как они вернулись в аэропорт к вечернему рейсу в Лас-Вегас, она чувствовала приятную усталость и расслаб­ленность. Действительно, стоило похвалить себя за то, что сумела превратить тягостную ситуацию в нечто приятное.

– Добрый вечер, мисс Кэннон, – поздоровался с ней служащий аэропорта, провожающий пассажиров к самоле­ту. – Приятно видеть вас на борту нашего самолета. С нетерпением жду вашего нового шоу этой осенью.

Кристина улыбнулась ему. Известность имеет свои пре­имущества.

– Как сегодня с погодой? Обещают летную? – веж­ливо поинтересовалась она.

– Самую лучшую, – ответил поклонник ее творче­ства, бросив любопытный взгляд в сторону Слейда, поспе­шившего занять место у окна.

– Шампанского, – развязно махнув рукой, приказал Слейд. – И чтобы играло!

– Он безобиден, – пояснила Кристина, укладывая сумочку наверх. – Я с ним справлюсь.

Служащий аэропорта, все так же широко улыбаясь, веж­ливо кивнул и ретировался.

– Фильм показывать будут? – капризно спросил Слейд. – Тот, про летчика, который не любил летать. Я пропустил его, когда он вышел на экраны.

– Прибереги свое остроумие на будущее. Будь я на твоем месте, я бы поспала. У нас впереди еще долгая дорога из Лас-Вегаса.

И в самом деле, к чему ждать, пока самолет поднимется в воздух? Кристина опустила спинку кресла, поправила по­душечку и закрыла глаза. Она слышала, как пассажиры громко перешептываются, называя ее имя, но делала вид, что ее это не касается.

Ты убегаешь, Кэннон.

Это верно. Именно этим она и занимается.

Чего ты боишься? Ты ведь его не любишь, не так ли?

Конечно, нет. Кроме того, он женат.

Ты ведь не веришь, что это настоящий брак, разве нет?

– Заткнись, – пробормотала она. Не хватало только поощрять эту безумную дискуссию между рассудком и сердцем.

Вполне естественная вещь для человека, осознающего опасность, бежать от нее. В числе первых вещей на пути к взрослению человек усваивает науку убегать от опасности. Кристина была разумной женщиной. Она видела опасность и реагировала соответственно.

Она бежала, чтобы спастись.

– Надо же! Где мы встретились! Откуда этот голос? Неужели он ей снится?

Жаркая волна поднялась откуда-то из глубин ее существа. Лицо запылало. Она не ожидала такой реакции организма, такой бурной и явной. Еще немного, и ее хватит удар.

– Скажи мне, что я сплю, – стараясь не выдать вол­нения, сказала Кристина. – Тебя ведь здесь нет!