Семья в долг - Александра Багирова

у меня первым… Я помню нашу близость. Костер, звездная ночь, палатка, гитара, горы. Он был таким романтиком, и тогда парила в небесах от счастья. Даже сейчас воспоминания вызывают сладкое томление в теле. Но потом куда-то все исчезло. Не понимаю, куда делся тот парень, в которого я влюбилась? Кажется, два разных человека, но ведь и про себя я думаю аналогичным образом. Неужели с возрастом мы так меняемся?

Еще большая странность – Константин и моя работа в столице. Кода я успела? Надо бы позвонить и спросить у мамы. Но как представлю, что придется ей рассказывать новости, так мне сразу жутко становится. Для нее ведь это будет удар. Да, и я пока не представляю, как скажу что-то  в таком духе: «Нас забрал олигарх, которого ты терпеть не можешь, а  муж проигрался, и я, скорее всего, к нему больше не вернусь. А что будет дальше, понятия не имею. Все зависит от прихоти этого самого олигарха». Мда… самой жутко от этих слов, а ведь на данный момент именно так выглядит правда.

Моя прошлая жизнь сейчас видится мне разбросанным пазлом, и я не могу собрать картину воедино. Фрагменты не сходятся между собой.

- Тут твоя комната, и сразу рядом будет жить Анютка, - Стас открывает двери, показывая нам хоромы.

Детская комната завалена игрушками, украшена обоями с любимым мультфильмом дочери, и среди игрушек явно прослеживаются ее симпатии. Он все продумал! Готовился заранее. Эта комната сделана именно для Анютки. За такое короткое время. Сегодня день сплошных непрекращающихся открытий.

- Ты когда успел? – не удержалась от вопроса.

- Ребенку должно быть комфортно на новом месте, - следует невозмутимый ответ.

Тут он попал в точку,  малышка визжит от восторга и бегает по комнате как сумасшедшая. Столько положительных эмоций, надо видеть ее сияющее личико, слышать радостные возгласы. Я снова таю и проникаюсь чувством благодарности. Стоп. Опускаю себя на твердую землю. Не верю в бескорыстие. Он что-то потребует взамен. Расплата неминуема и это пугает.

- Твоя сестра не рада гостям. Я ее понимаю. Стас, давай прекратим все, пока это не зашло слишком далеко, - делаю очередную попытку вразумить его.

- Меньше всего меня заботит, что думает моя сестрица, - морщит нос.

- Вы не ладите?

- У нее есть муж, вот пусть и сушит голову с ее заскоками. Меня они больше не касаются, - отвечает резко, тут же возвращаются зверины черты, на шее вздуваются вены.

Тема с сестрой явно его больная мозоль. Это не мое дело, но мне жутко интересно узнать их тайны. Он запутывает меня в свою паутину с невероятной скоростью. И я пока не понимаю, как выбраться без последствий.

- Давно у вас натянутые отношения? – вопреки здравому смыслу продолжаю допрос.

- Да. Она была лучшей подругой Виктории, мне приходилось терпеть Славу в доме, - бросает со злостью, сжимает челюсти до скрипа. – Потом... мне было не до сестры. Но сейчас я сделаю все, чтобы ноги ее не было в моем доме.

- Странная ситуация, сестра дружит с твоей женой, а ты при этом Славу терпеть не можешь, - хмурю брови.

- Я терпел ее из-за Тори. Скорее всего… зря…

- За что так можно недолюбливать родную сестру? – восклицаю в недоумении.

Стас замирает, оставляет мой вопрос без ответа, подозреваю намеренно. Прислушивается. Выходит из комнаты. Машет нам рукой.

- Пошли, Дюшка с Зоей вернулись, познакомлю вас. Заяц, потом играть будешь!

Дочь побежала за Стасом. А я замерла, охваченная непонятным волнением.

Глава 11

В коридоре раздаются веселые голоса. А я почему-то медлю. Нервы расшатаны. Но сейчас-то мне нечего опасаться, даже любопытно взглянуть на ребенка Стаса.

Решительно покидаю Анюткину комнату. Посреди коридора вижу молоденькую девушку с каштановыми волосами, рядом с ней мальчика. Стас стоит рядом с моей дочерью.

Малыш поднимает голову и… время останавливается. Смотрю в карие глаза… и меня охватывает странное желание обнять мальчика. Сын Стаса покорил меня  первой секунды. Он его маленькая копия, те же черты лица, тот же хмурый взгляд из-под черных бровей. Только глаза еще больше, огромные сверкающие янтари в пол-лица, черные густые загнутые ресницы, пухлые губки, и черные волосы, которые торчат в разные стороны.

- Здравствуйте, я Андрей, - делает шаг ко мне и протягивает маленькую ручку для рукопожатия.

- Привет, я Лена, - мой голос дрожит, улыбаюсь, а у самой одинокая слезинка по щеке катится.

Сжимаю маленькую ручку и не хочу ее выпускать. Что ж это такое? Он же обычный ребенок, почему сердце скачет как бешеное, а горло сдавили металлические обручи?

- У тебя очень красивый дом! – восклицает Анютка.

- Понравилась комната? Папа для тебя делал, - малыш очень серьезный, собранный. Нет в нем детской легкости. Взгляд слишком взрослый для его возраста.

- Очень! – а моя дочь – это ураган эмоций.

У меня дрожат пальцы и колени. Не могу отвести взгляд от малыша.

- Это Зоя, няня Андрея, - Стас представляет женщину. – Она отличный специалист, и если что присмотрит и за Аней. Завтра я покажу тебе сад, думаю, там зайцу понравится.

Он уже все решил за нас. Сад, няня… Что дальше?

- Лена? – Андрей подходит ко мне вплотную, склоняет голову набок.

- Да…

- Вы приехали, чтобы подарить мне братика? – серьезно так спрашивает.

Я в ступоре. Вот она детская непосредственность. Растерялась. Как ответить, чтобы не обидеть малыша. Эти карие глаза, смотрят так пристально. Точно отец и сын, оба норовят своим взглядом в душу пробраться.

- У тебя Аня есть, - отвечает за меня Стас.

Он тоже растерян, на лице смятение, удивление, одна эмоция сменяет другую. Зажмурился, ресницы дрогнули, словно какое-то болезненное воспоминание колючими шипами вонзилось в него.

- Аня подходит, она мне нравится, - все так же серьезно заявляет малыш. – Но надо еще маленького братика.

- Откуда такое желание? – присаживаюсь на корточки, рука сама тянется к черным непослушным волосикам, глажу малыша и в груди щемит. Задыхаюсь.

- Мы с папой одиноки, - ответил не задумываясь, пожал маленькими плечиками.

Для Андрюшки – это незыблемая истина. Дети все понимают, гораздо больше, чем мы взрослые думаем.

У меня болит сердце, колет так, словно сейчас разорвется, а потом сжимается в болезненном спазме, от жалости к этому мужчине, потерявшему любимую жену, и малышу, оставшемуся без мамы. В этот момент я отчетливо понимаю