Разводимся! Моя на тридцать дней (СИ) - Лесневская Вероника

Чувствую, как по телу прокатывается волна облегчения. На секунду прикрываю глаза, тихонько выдыхаю и хватаю ложку, чтобы занять трясущиеся пальцы

- Угу, - ковыряю вязкую, неаппетитную кашу и боюсь поднять глаза на мужа. – На нервной почве, - бросаю с налетом обиды.

Мэт садится напротив с большой чашкой кофе. Ничего не ест, лишь внимательно следит за мной и изредка делает глоток.

Нехотя пробую овсянку – и… к моему искреннему удивлению, мне нравится. Да и чай с молоком на вкус вполне сносный. Наверное, я очень проголодалась за день. Не замечаю, как моя тарелка становится пустой. На смену приятной сытости приходит легкая тошнота, и я отстраняюсь от стола.

Оказывается, в беременности есть свои нюансы, особенно, когда тщательно пытаешься ее скрыть.

- Ксюша, я предлагаю следующее… - дождавшись, пока я доем, Мэт отставляют кружку, а сам подается вперед. Не вплотную, но достаточно близко для того чтобы я уловила его запах, а моя внутренняя кошка замурлыкала. Мысленно приказываю ей: «Брысь!» - и принимаю отстраненный вид.

- Что же? – уточняю без интереса, при этом нетерпеливо покачиваю ногой. Случайно задеваю Мэта под столом, вспыхиваю и замираю.

- Раз уж условия юриста предусматривают наше совместное проживание, то оно должно быть комфортным для нас обоих, - невозмутимо продолжает он, будто ничего не почувствовал. – Спальня полностью в твоем распоряжении, я переберусь в гостиную… Впрочем, ты и так меня выгнала в нашу последнюю ночь дома, - добавляет как бы невзначай. – Трогать тебя не буду, раздражать своим присутствием – тоже. Днем я в ресторане, ночью постараюсь не стеснять. Думаю, месяц продержимся.

«Продержимся», - эхом проносится в голове и отдается тупой болью в груди.

- Может, все-таки мне лучше к родителям? – лепечу с тоской.

- Нет, - грубовато осекает Мэт и тут же поясняет спокойнее: - Как же твои занятия с детьми? Ты не сможешь каждый день приезжать, это очень далеко. Или уволишься? Тогда зачем так долго и упорно боролась со мной за право работать? – выгибает бровь.

- Я не собираюсь увольняться, - воинственно чеканю.

- Вот и решили, - резко закончив разговор, он выходит из-за стола. – Я пока перенесу свои вещи, а заодно уберу бардак. Там кто-то спальню вверх дном перевернул, - хмыкает, вызывая у меня острое чувство вины.

Плетусь следом за почти бывшим мужем, опираюсь о косяк двери и расстроенно осматриваю нашу комнату. Закусив губу, тоже принимаюсь за уборку.

- Извини, погорячилась, - бубню чуть слышно. - Особенно в ресторане. У тебя теперь проблемы из-за меня?

- Думаю, да, - задумчиво тянет. – Однако я все решу, - оглядывается и ласкает меня потеплевшим взглядом. – А ты была шикарна, Валькирия, - восхищенно улыбается.

Все бы хорошо, но… Шикарным не изменяют.

Чертов лицемер!

- Я просто не в курсе, как надо реагировать на измену мужа. Не подготовилась – и действовала на эмоциях, - холодно цежу. – Больше не повторится.

- Я тебе не изменяю, - устало повторяет.

- М, - сжимаю губы и отворачиваюсь.

Замечаю знакомый пакет, хватаю его и с трепетом в груди раскрываю. Мэт собирается сказать что-то еще, оправдаться или углубить ссору, но я перебиваю его:

- Откуда? – шокировано подцепляю пальцами нежную ткань свадебного платья, замечаю под ним смятый, испачканный пиджак. – Как? З-зачем? – приоткрыв рот, вопросительно смотрю на мужа.

- Затем, Ксюша, что воспоминаниями не разбрасываются, - отчитывает меня. – И тому бездомному мой костюм совсем не шел, - усмехается с горечью. Молчу, не понимая, как воспринимать его порыв. – Только надо после того мужика все отстирать. Я не успел, за тобой рванул, - протягивает ко мне руку.

- Нет, я сама. Испортишь, - подскакиваю на ноги и прижимаю сверток к груди. – Щадящий режим нужен, порошок специальный, бальзам. И стирать отдельно.

- У вещей тоже развод? – грустно шутит он, покосившись на пакет.

Оставляю его реплику без ответа. Убегаю в ванную, разбираю одежду, наклоняюсь к стиральной машинке и… часто моргаю, очнувшись и вернувшись в суровую реальность.

Что я делаю? Наш брак не отстирать…

Однако я на автомате продолжаю возиться с платьем, роняя слезы и оставляя новые пятна на белой ткани. Тем временем Мэт приводит спальню в порядок, а сам переселяется в гостиную. Как и обещал, не мешает мне и больше не пытается заговорить.

Мы расходимся по разным комнатам, закрываем за собой двери. Как соседи, вместе снимающие жилье.

Я долго не могу уснуть, прокручивая в мыслях события этих кошмарных дней. Устав нервничать и плакать, тихонько всхлипывая в подушку, я зацикливаюсь на самом главном.

Я беременна! Спустя столько лет и попыток.

До сих пор не могу осознать это и принять. Решаю завтра же записаться к врачу в частную клинику. Не хочу становиться на учет до развода, однако надо подтвердить мое положение и посмотреть, все ли в порядке с малышом.

Нашим с Мэтом малышом.

Не верится.

Шумно вздохнув, беру телефон, чтобы установить будильник. А еще, как маньяк, проверяю почту. Мало мне общения с любовницей мужа? Зачем опять открываю злополучную переписку…

- Хм, а где? – сажусь на постели.

Проверяю еще раз.

Нет ни одного сообщения от этой стервы. Не сохранился даже снимок УЗИ. Во входящих стерильно чисто. Словно и не было ничего, а я истеричка, страдающая галлюцинациями.

Мэт все удалил? А если нет, то как я ему докажу, что видела? Покрутит пальцем у виска и посчитает меня сумасшедшей. Посмеется надо мной, как обычно. Интересно, а о ребенке он вообще знает? О том самом, которому шесть неделек... Выдра успела ошарашить моего мужа «радостной новостью»? Или я помешала им своим шоу в ресторане?

Я уже ничего не понимаю!

И что это, черт возьми, за видео, отправленное на неизвестный мне номер?

Запускаю короткий ролик, несколько секунд рассматриваю разгромленный мной ресторан и, откинув одеяло, возмущенно подскакиваю. Кто додумался это снять, зачем и кому переслал? Я бы сама никогда!..

Ноги сами несут меня к мужу. Не замечаю, как уже стою под дверью его комнаты. Хватаюсь за ручку.

- Я не могу приехать прямо сейчас, - Мэт говорит с кем-то по телефону. - Потерпит твоя новость до завтра, - зло выплевывает. - Я с женой…

У меня не остается сомнений, кто на том конце линии. Это уже переходит все границы!

Мы, конечно, разводимся, но это не повод так открыто и нагло созваниваться с любовницей.

Врываюсь в гостиную без стука, обращаю все внимание Матвея на себя.

- Давай, не могу сейчас говорить, - бросает трубку и оборачивается.

На доли секунды замечаю его мрачное выражение лица, молнии в глазах и играющие желваки на скулах, а потом, будто по волшебству, Мэт смягчается и теплеет. Я же по-прежнему негодую.

- По работе опять? – скептически прищуриваюсь.

- Глеб, - показывает мне контакт на дисплее.

Усмехаюсь.

Мэт не сохранил бы номер любовницы под ее настоящим именем. Он не настолько глуп. В конце концов, даже у меня контакт Олега записан как «Маруся», потому что так проще ориентироваться, чей отец звонит. Своих воспитанников я знаю поименно, а родителей могу забыть.

- В десять вечера?

- И правда, - Мэт хмуро сводит брови, проверив время. - Поздно уже. Извини. Наверное, я тебе спать мешаю. Буду тише, Ксюнь.

От злости и ревности не могу нормально объяснить, зачем пришла к нему, поэтому выставляю свой телефон, показываю видео и рвано выдыхаю:

- Я это не снимала и не отправляла. Понятия не имею, кому оно ушло. Это не я! Ясно тебе? – фырчу, заранее защищаясь, если он мне не поверит.

- Предельно, - медленно произносит после паузы. – Значит, это сделал кто-то из ресторана. В промежутке между твоим уходом и моментом, когда мне принесла телефон… Света, - шипит раздраженно. – Вот же с-с... Я все проверю, - закашливается. – Стоп. А какие эсэмэски ты вчера упоминала? Кроме видео, больше ничего не было.

- Разве не ты мои сообщения почистил?