Необычный пациент (СИ) - Татьяна Планетанова

тронет. Попробуй мысленно сказать ей, что ты не причинишь вреда.

Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постаралась сделать всё, как говорил мой сэнсэй.

— А теперь ещё раз попробуй подойти к ней поближе, — продолжал координировать мои действия Азиз.

Бурёнка в этот раз на удивление даже не шелохнулась, позволив мне спокойно разместиться возле неё на табурете.

Азиз расположился позади меня и, наклонившись, взял мои руки в свои, став непосредственно показывать мне необходимые движения.

— Это так здорово! — не сдержала я своего восторга, когда у меня всё получилось самостоятельно.

— Вот видишь, как всё оказывается просто. — Было очень приятно слышать нотки одобрения в голосе Азиза.

— А где ты научился этому? — задала я, наконец, мучавший меня вопрос.

— Я долгое время жил в Индии, где и обрёл это полезное умение. Там корова считается священным животным, и их мясо не принято употреблять в пищу, но зато молоко много где используется.

— Что ты ещё там делал?

— Знакомился с собой.

— Пациент, поясните, пожалуйста, — подшутила я над очередной его странностью.

— Познавал себя. Изучал свои внутренние возможности, анализировал своё внешнее проявление.

— А жил-то на что? Или ты странствующий сынок богатого мафиози, которому не о чем беспокоиться?

— Ты можешь представлять меня как тебе угодно.

— То есть, я всё правильно поняла?

— Нет.

— Тогда как ты оказался в Индии, жил там, и, вообще, все эти поездки по миру, про которые ты мне рассказывал… В нашем мире без бумажки — ты какашка! Так откуда бумажки, если не от богатого папочки?

— У меня был свой небольшой бизнес в Европе и я мог себе позволить путешествовать. А откуда в тебе столько желчи, Лина?

— Меня просто дико бесит то, что я целовалась с человеком, о котором вообще ничего не знаю! — На этой моей фразе корова как-то опасно повернулась, и я поспешно встала и отошла в сторону.

— Видишь, как животное мгновенно считало твой негативный эмоциональный настрой? Ты вовремя ушла, кстати. Ещё бы немного и ответная реакция могла стать для тебя не самой приятной.

Испытав чувство глубокого раздражения, я развернулась и молча пошла в дом. Азиз, взяв ведро с молоком, последовал за мной.

Альфия Равильевна поблагодарила нас за работу, и сказала, чтобы сегодня мы оставались ночевать у них, ведь последний автобус всё равно ушёл как час назад, и предложила нам выдвигаться в путь уже завтра с утра.

После ужина я сказала, что мне нужно отлучиться в туалет, а сама пошла в то спокойное место у реки, которое уже успела облюбовать сегодня днём.

Внутри меня вновь варилась каша из всевозможных отрицательных переживаний. Мне казалось, что те яркие чувства и эмоции, которые ещё совсем недавно захватывали меня полностью, были ничем иным как своеобразным проявлением пост стрессового состояния аффекта в виде розовых очков.

Меня сильно беспокоило то, что в этих практически неконтролируемых ситуациях я так легко позволяю нарушать Азизу свои личные границы. А он как был, так и остаётся закрытой книгой для меня, даже не собираясь ничего мне прояснять…

— Лина, — мой великий сэнсэй нагнал меня практически сразу. — Почему ты снова ушла одна?

— Я устала от всей этой неопределённости. Просто хочу домой… — Мои глаза внезапно увлажнились, и я не смогла этого скрыть.

— Потерпи ещё немного, — Азиз очень тепло обнял меня и я, не сдержавшись, заплакала, утыкаясь носом в его крепкую и в любых ситуациях предельно спокойно вздымающуюся грудь. — Завтра попадём в город, и я обязательно что-нибудь придумаю.

19 глава

Азиз

Одна из моих полезных способностей — умение анализировать что-то прямо во сне. Я приобрёл её после того, как отделался от своего ночного кошмара, что мучил меня почти каждую ночь более пяти лет подряд.

Это чем-то напоминает осознанное сновидение, которое я иногда ловлю между быстрой и медленной фазами сна. В таком состоянии мне очень часто приходят ответы на нужные вопросы, подсвечиваются различные варианты решения трудных задач, с которыми я довольно часто сталкиваюсь в своей жизни.

И вот снова: где-то меньше чем через час после засыпания перед глазами уже мелькают картинки прожитых ранее событий, а на фоне неторопливо озвучиваются мои собственные мысли, как комментарии автора за кадром фильма.

Лина стоит на берегу моря и медленно поворачивается. На вид такая хрупкая, она улыбается мне. Подол её ещё не разорванного мною платья развевается на ветру, а вокруг неё кружит полупрозрачное лилово-розовое облако, и я точно знаю, что это означает её жизнелюбие и влюблённость в меня. Я увидел эти её чувства так же во сне ещё после первой нашей встречи.

Потом выражение её лица резко изменяется. Она хмурит свои тонкие бровки. А вокруг этого безмятежного облака летают серые сгустки и, словно вгрызаясь в него, начинают высасывать все краски.

Улыбка Лины медленно тает. Серые сгустки становятся всё больше, заключая девушку в непроницаемый кокон — её одолевают различные тревоги и опасения, а теперь ещё и ревность. Но больше всех — страх за родителей, что настоящей тучей, полностью закрывает небо над её головой. Всё это тянет из неё жизненные силы.

Она поднимает на меня свои невероятно красивые лазурно-голубые глаза, что сейчас полны тоски и сожаления и медленно произносит:

— Ты убийца. И ты не сможешь скрывать от меня это слишком долго.

«Я знаю».

В комнате скрипнула паркетная доска, и я резко распахнул глаза. Ангелина стояла недалеко от окна, и в полутьме её силуэт показался мне слегка сгорбленным.

— Всё в порядке? — спросил я, приподнимаясь на локтях.

— Да. Просто хочу раздобыть где-нибудь одеяло, — ответила она тихо, копаясь в одном из нижних ящиков комода.

— Зачем? Ведь сейчас так тепло.

— А меня вот что-то знобит.

Я встал и подошёл к ней поближе.

Невысокая и стройная. Короткие светлые волосы, ангельские черты лица и такие по-детски искренние эмоции.

«Боже, она так похожа на неё»…

— Да у тебя жар, — заключительно изрёк я, прикоснувшись ладонью к её гладкому ровному лбу.

— Вот ещё не хватало… — Лина явно расстроилась от такой перспективы. Болеть сейчас и правда было не время.

— Присядь пока и подожди немного, я сейчас. — Схватив свою ещё слегка влажную после стирки футболку со стула и на ходу надевая её, я отправился на поиски термометра и какого-нибудь лёгкого одеяла.

Оставив безуспешные попытки найти что-то на полках шкафов внешних комнат, я двинулся вглубь дома, и хоть перемещался я предельно тихо, но стоило мне только войти в спальную комнату хозяев, как Альфия Равильевна сразу же проснулась.

— Азиз? —